Соболева Анита Карловна

Факультет права

Профиль на hse.ru ↗ тел.: +7 (495) 772-95-90 | 22842

Публикаций

Языков

Наград

Конференций

Профиль Публикации (85) Курсы (18)

Профессиональные интересы

конституционное правосудиеправовой анализ и правовое мышлениетолкование в правеправа человека: международно-правовые и внутригосударственные механизмы защитыриторикасемиотикагражданское общество и демократический процесс

Должности

Доцент — Факультет права, Департамент теории права и сравнительного правоведения

Био

· Начала работать в НИУ ВШЭ в 2009 году.
· Научно-педагогический стаж: 25 лет.

Образование

2018 · Ученое звание: Доцент
1998 · Кандидат филологических наук: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, специальность 10.02.19 «Теория языка», тема диссертации: Топика и аргументация в юридических текстах (на материале решений Конституционных Судов РФ и Германии и Верховного Суда США
1995 · LLM: тема диссертации: Arguments in parliamentary debates on separation of powers in the US Congress and the Congress of Peoples’ Deputies of RSFSR
1991 · Специалитет: Всесоюзный юридический заочный институт, факультет: правоведения, специальность «Правоведение», квалификация «Юрист»
1986 · Специалитет: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, специальность «Русский язык и литература», квалификация «Филолог-русист. Преподаватель со знанием иностранного языка»

Опыт работы

· 2003-2015: "ЮРИКС" (главный эксперт-консультант по научно-правовой деятельности)
· 2002-2014: Адвокат Московской областной коллегии адвокатов
· 1997-1998: Московский общественный научный фонд, директор программы "Юридический учебник"
· 1986-1989: Всесоюзный институт по изучению причин и разработке мер предупреждения преступности Прокуратуры СССР, младший научный сотрудник

Награды и поощрения

· Благодарность РУДН (март 2021)
· Благодарность Факультета права НИУ ВШЭ (январь 2020)
· Благодарность Высшей школы экономики (январь 2013)
· Надбавка за академическую работу (2013–2014, 2012–2013, 2011–2012, 2010–2011)
· Надбавка за публикацию в журнале из Списка А (и приравненном к нему научном издании) (2025–2026)
· Надбавка за публикацию в международном рецензируемом научном издании (2017–2018)
· Лучший преподаватель — 2024, 2012

Гранты и проекты

2010 · 10-02-0112 2010 Law and Society Association Annual Meeting "After Critique: What is left of the Law and Society Paradigm?" / Ежегодная конференция Ассоциации "Право и общество" 2010 г. на тему "После критики: что осталось от парадигмы "Право и общество"?. Поддержана заявка на участие в конференции.
— · 11-02-0707 10th International Roundtable for the Semiotics of Law "Intercultural Awareness in Legal Language" / 10-й Международный круглый стол по семиотике права "Межкультурное взаимопонимание и язык права". Поддержана заявка на участие в конференции.

Конференции (32)

Показать все

· 2025: Международный междисциплинарный научно-практический форум "Юртехнетика" на тему "Символы в праве" (Нижний Новгород). Доклад: Знаковая, смиволическая и мифологическая природа права
· 2023: К защите приватности 2023 (Москва). Доклад: "Право на нарратив о себе" в цифровом пространстве как часть права на частную жизнь в цифровую эпоху
· 2020: Конституция и конституционность:эволюция подходов и понятий (Москва). Доклад: В поисках универсалий в конституционном праве: гипотеза и направления поисков
· 2020: Правовая коммуникация государства и общества: отечественный и зарубежный опыт (Воронеж). Доклад: Судительная, делиберативная и эпидейктическая речь в правовой коммуникации
· 2019: 4th annual CEENELS Conference "Legal Innovantiveness in Central and Eastern Europe" (Москва). Доклад: Interpretation in absence of canons: can topical approach help?
· 2019: Law and Society Association Annual meeting "Dignity" (Вашингтон). Доклад: Law and Art in Crime Settings: Human Dignity and Visual Construction of Guilt
· 2019: Эффективность преподавания дисциплины "Права человека" в образовательных организациях (Москва). Доклад: Преподавание теории и философии прав человека на магистерской программе по теории, истории и философии права НИУ ВШЭ
· 2019: Права человека как основа конституционализации правопорядка: тенденции и перспективы (Москва). Доклад: "Конституционализация прав человека: влияние международных норм и национальных традиций на каталог фундаментальных прав"
· 2018: Международная научная конференция "Право - явление цивилизации и культуры (Жидковские чтения 2018)" (Москва). Доклад: Термины права в семиотике культуры
· 2018: Проблемы юридической аргументации (Минск, Гродно). Доклад: Иерархия источников права или иерархия общих мест аргументации?
· 2018: Границы прав и свобод личности с точки зрения либертарно-правовой теории (к 80-летию академика РАН В.С.Нерсесянца) (Воронеж). Доклад: Право как система топов и юридический либертаризм: о взаимосвязи непозитивистских моделей права
· 2017: Определенность и неопределенность права как парные правовые категории: проблемы теории и практики (Москва). Доклад: Правовая определенность нормы и границы поля юридической аргументации
· 2017: Россия и ЕСПЧ: право быть услышанным (Москва). Доклад: Развитие практики Европейского Суда по правам человека по свободе выражения мнения: старые подходы и новые тенденции
· 2016: Всероссийская научно-практическая конференция "Интересы в праве" (Жидковские чтения-2016) (Москва). Доклад: Понятие интереса в тексте ЕКПЧ и его толкование в решениях Европейского Суда по правам человека
· 2016: Роль образования и исследований в области прав человека в продвижении стандартов Совета Европы (Москва). Доклад: Преподавание прав человека студентам-юристам и студентам других специальностей: опыт НИУ ВШЭ // Teaching human rights to law students and non-legal students: HSE experience
· 2016: XVIII Международный научно-практический форум "Юртехника" в формате круглого стола и в жанре дискуссионного клуба на тему "Коллизии законодательных, интерпретационных, правоприменительных актов: доктрина, практика, техника преодоления" (Нижний Новгород). Доклад: Юридическая коллизия как риторическая антиномия: понятие и способы разрешения
· 2016: Правовое регулирование: проблемы эффективности, легитимности, справедливости (Воронеж). Доклад: Стоимость юридических услуг и эффективность защиты прав человека
· 2015: Признание права и принцип формального равенства (Воронеж). Доклад: Конструирование прав лиц с ментальными расстройствами в решениях Европейского суда по правам человека: позитивные меры выравнивания или обеспечение формального равенства?
· 2015: Religion and equality: cotemporary challenges in accommodating diversity (Будапешт). Доклад: Freedom of Arts in a Secular State and Religious Rights: Balancing Exercise in Russia and the ECtHR
· 2015: IV Международная летняя школа по правам человека в г. Воронеже "Взаимодействие государства и гражданского общества в реализации Международных пактов о правах человека" (Воронеж). Доклад: Обращение с жалобой в Европейский Суд по правам человека в защиту социальных прав
· 2015: IV Международная летняя школа по правам человека в г. Воронеже "Взаимодействие государства и гражданского общества в реализации Международных пактов о правах человека" (Воронеж). Доклад: Обращение в Европейский Суд по правам человека с жалобой на нарушение социальных прав
· 2014: International Roundtables for the Semiotics of Law (Копенгаген). Доклад: Legal Interpretation in Human Rights Cases: National and International Judges as Readers and as Authors
· 2014: Научно-практическая конференция «Права ребенка в современной России и за рубежом: право, политика и культура» (Москва). Доклад: Развитие ювенальной юстиции в России: мифы, достижения, перспективы
· 2013: Правовое государство и правосудие: вопросы теории и практики (Москва). Доклад: Словесное манипулирование в текстах судебных решений
· 2013: 14th International Roundtable for the Semiotics of Law "Semiotizing and Semiotized Law" (Хуанчжоу). Доклад: Compatibility of arguments and resolution of antinomies in legal reasoning
· 2013: 11th Biennial Conference on Forensic Linguistics/Language and Law (IAFL) (Мехико). Доклад: Legal Definitions as a Means to Overcome Polysemy in Legal Discourse
· 2013: Международный научно-практический круглый стол «Демократизация правотворчества: доктрина, практика, техника» (Нижний Новгород). Доклад: Законодательные дефиниции как средство манипулирования: недемократические ограничения прав человека в законотворческой и правоприменительной практике
· 2012: Разделение властей в условиях вертикали власти: современное состояние и перспективы трансформации (Москва). Доклад: Вступительное слово: разделение властей в условиях вертикали власти
· 2012: Принцип правового государства: цели, составляющие, степень реализации в России, соотношение с другими конституционными принципами (Москва). Доклад: Правовое государство и гражданское общество
· 2012: Российские регионы: проблемы политик-правового и социально-экономического развития (Брянск). Доклад: Роль юриста в защите прав человека
· 2012: Sociolegal Conversations across a Sea of Islands (Гонолулу). Доклад: Russian Constitutional Court and the ECtHR: Is Reconciliation of Arguments and Positions Possible?
· 2012: «Проблемы ограничения свободы слова при противодействии преступлениям на почве ненависти» (Санкт-Петербург). Доклад: «Проблемы ограничения свободы слова при противодействии преступлениям на почве ненависти»

Идентификаторы исследователя

ORCID: 0000-0002-8722-3578
ResearcherID: L-1460-2015
SPIN РИНЦ: 5484-5873
Google Scholar: https://scholar.google.ru/citations?hl=en&user=Tr1yE8EAAAAJ&cstart=0&pagesize=20
Scopus AuthorID: 19639351400

Публикации (85)

Риторика ограничений: аргументация в судебных спорах о фундаментальных правах

2019 · ARTICLE · ru

В статье проводится риторический анализ аргументации, использованной при рассмотрении судами споров о правомерности ограничений, наложенных на права и свободы граждан. Во введении дается краткий обзор различных точек зрения на понятие «ограничения» и отмечается, что в данной статье это слово понимается как любое сужение пределов фундаментального права или отказ в его предоставлении. Далее дается понятие юридической аргументации как аргументации риторической и рассматриваются характерные для риторической аргументации виды умозаключений, допустимых и недопустимых с точки зрения справедливости, обоснованности и способности урегулировать правовой спор таким образом, чтобы достичь согласия и присоединения аудитории. После этого отдельно с приведением примеров из судебных решений российских судов анализируются риторически корректные (или диалектические) аргументы, которым противопоставляются риторически некорректные умозаключения (софистические доводы и эристические уловки). Умение отличать корректные аргументы, направленные на желание разобраться в правовой проблеме и найти справедливое обоснование необходимости ограничений, от заведомо уязвимого с точки зрения конституционности формального словесного обоснования нарушений фундаментальных прав, позволяет готовить убедительные доводы для оспаривания решений в вышестоящих национальных судах и ЕСПЧ либо выдвигать и отстаивать тезис о причинах таких нарушений, лежащих за пределами правовой реальности. Если ряд эристических уловок обнаружить сравнительно легко, то границы между софистикой и диалектикой могут быть размыты, именно поэтому в статье уделяется внимание различным видам софистических аргументов. Эристические аргументы с очевидностью свидетельствуют о том, что решение по своей сути неправосудно и несправедливо, баланс между фундаментальным правом и другими конституционно значимыми ценностями смещен, права человека – в нарушение статьи 18 Конституции РФ – не определяли смысл, содержание и применение закона. Использование софистических аргументов также вызывает подозрения в ангажированности, предвзятости или заказном характере решений. Чтобы таких подозрений не возникало и судебная власть пользовалась уважением в обществе, софистических аргументов в решениях судов следует избегать. Однако для того, чтобы исключить случаи манипулятивного использования аргументов, необходимы судейская этика (которая не позволит принять неправовое решение под давлением политических пристрастий или материальных стимулов), воспитание критического мышления (умения распознавать ловушки в аргументации и строить возражения) и реальная состязательность процесса с хорошо работающей системой пересмотра судебных решений (без которых не представится случая для применения своей способности к критическому мышлению и умению обосновать несостоятельность доводов противника или судьи).

DOI ↗ PDF ↗

Семиотико-правовой анализ визуальной репрезентации государственных флагов в России

2019 · ARTICLE · ru

Актуальность исследования государственных символов, их восприятия гражданами и законодателем, осуществляющим правовое регулирование, обусловлена востребованностью в осмыслении исторической памяти России и в изучении их роли с учетом меняющегося политического контекста. Понимание этих аспектов важно для правовой оценки правомерных и неправомерных действий, связанных с использованием флагов, и формирования правоприменительной практики, способствующей объединению нации, а не ее разобщению. Визуальная репрезентация флагов связана с их символическим значением, которое может по-разному «считываться» в разных контекстах и различными представителями общества, что следует учитывать при их использовании для целей формирования политической идентичности нации, в том числе с использованием правовых механизмов. В качестве методологической основы для исследования используются работы, связанные с изучением правовых символов в теории права, а также работы по правовой семиотике и визуальной коммуникации. Это объясняется тем, что правовые аспекты использования государственных символов неизбежно переплетаются с аспектами, которые исследуются в рамках различных неправовых дискурсов (в частности, в рамках вексиллологии, геральдики, истории, политологии и др.), и объединяющим началом для их многоаспектного изучения служит семиотика. В основе анализа — работы по семиотике Ю.М. Лотмана, С.А. Ноултона и М. Леоне. Семиотический анализ национальных флагов, которые были символами в России, представлен в ретроспективе и в современном восприятии, а также в контексте множественности коннотаций, с ними связанных. Проанализировано также их правовое регулирование на федеральном уровне. Современный бело-сине-красный государственный флаг, советский красный флаг и имперский черно-желто-белый флаг рассматриваются в разных контекстах как официальные и неофициальные символы различных политических движений, прослеживается эволюция их значения во времени. Будучи помещенной в семиотический дискурс, визуальная репрезентация государственных флагов позволяет говорить о самостоятельном значении изображения флагов по отношению к их первообразу, что должно находить свое отражение и в правоприменительной практике, связанной с использованием этих изображений для различных целей. Без учета этой специфики существует опасность ошибочного толкования. Сегодня использование флага регламентируется положениями Конституции, а также нормами уголовного и административного права. Правовая неопределенность ряда этих норм наряду с недооценкой специфики флагов как символов создают сложности в правоприменении, приводящие иногда к ошибкам и курьезам.

DOI ↗ PDF ↗

Конфликт прав как риторическая антиномия

2018 · ARTICLE · ru

Когда судьи рассматривают дела о правах человека в свете конституций или Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод, им часто приходится проводить «взвешивание» конкурирующих прав, или, как дословно переводится термин, используемый Европейским Судом по правам человека, «упражнение на баланс» (balancing exercise), определяя, какому из них отдать предпочтение. Для исследователя важно понять, почему разные суды и судьи при исходных посылках по-разному проводят это «взвешивание» и отдают предпочтение противоположным вариантам решения. Правовая теория, особенно основанная на позитивизме, не всегда может дать ответ на вопрос, как следует производить выбор в случае конфликта равных по иерархии прав, закреплённых в одном и том же нормативном документе, поскольку всё, что связано с предпочтением и выбором, до сих пор было результатом анализа не столько в праве, сколько в философии и риторике. Это происходит потому, что аргументация в праве является не логической, а риторической, о чём убедительно писали Хаим Перельман и Льюак Ольбрехтс-Tытека. Выбор между двумя конкурирующими правами является ценностным и может отражать не только предпочтения общества, но и предпочтения самого судьи. Вступающие в конфликт друг с другом права в риторическом контексте рассматриваются как риторические антиномии. Под антиномией, в свою очередь, понимается взаимная несовместимость, реальная или кажущаяся, двух законов, их отдельных положений или аргументов, которые в равной мере могут быть обоснованы как применимые. С риторической точки зрения различные выводы, к которым приходят, несмотря на схожесть исходных положений законодательства и международных норм, судьи национальных судов разных стран или судьи международных судов, в значительной мере объясняются тем, что судьи, хотя и разделяют одни и те же ценности, по-разному выстраивают их в иерархию. Анализ судебных решений по делам Константина Маркина и Николая Алексеева в национальных российских судах и Европейском Суде по правам человека не только подтверждает этот тезис, но и раскрывает, какие методы разрешения антиномий используются судами.

DOI ↗ PDF ↗

Образ судьи как риторическая категория и его отражение в решениях европейского суда по правам человека

2018 · ARTICLE · ru

Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным. Античная риторика и российская риторическая традиция, в том числе традиция дореволюционной судебной риторики, разработали учение об ораторских нравах, согласно которому ритор (оратор) для того, чтобы завоевать расположение аудитории и доверие к своим решениям, должен обладать определенными интеллектуальными и моральными качествами. Это особенно касается риторов, которые обладают властными полномочиями или могут оказывать влияние на людей в силу своего положения. К влиятельным риторам относятся и судьи, которые должны быть воплощением риторического идеала. Образ судьи как человека честного, благоразумного, мудрого и достойного нашел отражение и в решениях Европейского Суда по правам человека. Кроме того, ЕСПЧ часто упоминает такие качества, как судейская сдержанность или судейская осмотрительность. Поскольку судья связан требованием риторической сдержанности, которая накладывает ограничения на его публичные выступления и не допускает полемику о неоконченных судебных разбирательствах, равенство участников коммуникативного акта обеспечивается за счет наложения соответствующих ограничений и на других участников коммуникативного акта – журналистов, адвокатов и стороны, которые не должны допускать личных оскорблений судей и необоснованных нападок на них, а также оказывать давление на суд через формирование общественного мнения по поводу того, как должно быть разрешено конкретное дело, находящееся в производстве суда. При этом сама по себе критика судебной системы вполне совместима с ценностями Европейской Конвенции и не подрывает доверия к суду. Образ судьи как добропорядочного, уважаемого и безупречного участника коммуникативного акта, безусловно, должен поддерживаться в обществе не за счет замалчивания недостатков в его поведении, а за счет того, что даже во внеслужебных отношениях он всегда должен быть, а не только казаться, vir bonus – человеком достойным.

PDF ↗

Дискурсивная легитимация прав человека

2018 · CHAPTER · ru

Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека. Права человека начинают терять свою популярность в ряде стран современного мира, что требует осмысления причин. Если анализировать дискурс о правах человека в терминах риторики, то следует уделить внимание самой концепции, восприятию ее аудиторией и убедительности аргументации «отправителя сообщения» - символическому автору риторического обмена, в качестве которого можно рассматривать исследователя прав человека, правозащитника или преподавателя соответствующей дисциплины. Проблема содержания «прав человека как текста» связана с тем, что, как заметил К.Дузинас, политический либерализм преуспел в продвижении прав, но был менее успешен в философском объяснении их природы. Естественно-научная теория сегодня уже не достаточна для легитимации прав человека, и идет интенсивный поиск новых философских и правовых основ, которые смогли бы определить цель, для достижения которой нужны права человека.

PDF ↗

Онлайн-курс "Основы права"

2018 · BOOK · ru

Онлайн-курс «Основы права» предназначен для освоения основных понятий о праве и получения базовых знаний о действующем законодательстве. Предназначен для студентов бакалавриата и (или) магистратуры неюридических программ, факультетов и вузов. Может быть использован в системе повышения квалификации и второго высшего образования, а также для знакомства с основными понятиями о праве в порядке самообразования. В рамках данного курса мы попытаемся объяснить основные правовые понятия и дать базовые сведения о действующем законодательстве, а также о системе права; основных правовых системах современности; нормах права и правоотношениях; правовом статусе личности, правах, обязанностях и ответственности; трудовых, семейных и гражданских правах и обязанностях граждан; правосудии; правонарушениях и юридической ответственности. По мере освоения курса слушатели научатся работать с юридическими текстами; разграничивать юридические ситуации (например, проступки и преступления); лично совершать необходимые юридические действия (например, договоры и сделки); верно давать правовую оценку действиям граждан и должностных лиц.

Аргументация в праве и морали. Коллективная монография.

2018 · BOOK · ru

В книге изложены результаты исследования проблемы корректности обоснования и эффективности убеждения в юридической и моральной аргументации, относящейся к сфере практической аргументации о действиях. Проблема обоснования и убеждения в праве и морали затрагивает моделирование, оценку, предметное наполнение и лингво-речевое оформление процессов и процедур аргументирования, специфических для права и морали и отражающих современное состояние исследований в области анализа аргументации и рационального поведения. Совокупность решений этой проблемы охватывает четыре ее аспекта: содержательный, процессуально-правовой, процедурный и когнитивный, и состоит в построении интегративных моделей аргументирования, обобщающих результаты из области теории аргументации, правоведения, этики, логических и прагма-риторических теорий, искусственного интеллекта и когнитивной науки. Предложенные решения проблемы обоснования и убеждения в праве и морали призваны продемонстрировать, каким образом рациональные агенты – участники судебных споров и нравственных дискуссий осуществляют аргументацию на практике, каковы критерии ее оценки, в чем заключается эвристическая и практическая ценность формальных методов ее моделирования, какую роль в ней играют когнитивистика и искусственный интеллект. Результаты исследований найдут применение в разработках электронных социальных сервисов (электронная демократия, электронное правосудие и т.п.), социальной информатике, будут способствовать повышению доступности юридических услуг, развитию гражданского общества, в особенности социальной ответственности граждан и институтов, упрочению традиционных для восточно-европейских обществ нравственных ценностей, могут быть использованы для научных исследований и в образовании. В книге обсуждаются логические основания, формальные модели, когнитивные механизмы, прагма-риторические аспекты, а также история становления практической аргументации в области права и морали, представлен анализ реальных дел, включая резонансные (дело Брейвика, дело Маркина). Монография адресована философам, правоведам, практикующим юристам, специалистам в области искусственного интеллекта, управления и менеджмента, а также широкому кругу заинтересованных читателей, желающих познакомиться с особенностями строения рассуждений и оценки аргументации в области права и морали, поведения рациональных агентов в условиях норм, историей становления правил и традиции моральной и юридической аргументации. Для чтения книги специальных знаний не требуется.

Юридическая аргументация

2018 · CHAPTER · ru

Юридическая аргументация является по своей природе аргументацией риторической, направленной на убеждение аудитории и ее присоединение к позиции ритора, при этом убеждение строится на посылках не истинных, а правдоподобных, а сама аргументация имеет дело не с выведением заключения из формально неопровержимых посылок методом дедукции или индукции, а с принятием решения на основе рассмотрения различных точек зрения. Основываясь на подходах, предложенных Аристотелем, Перельманом, Ольбрехтс-Тытекой, Фивегом, Алекси, российским правоведом Владимировым, автор выводит отличия юридической аргументации от формально-логического доказывания. Используя античную доктрину топов (общих мест) и применяя ее к анализу текстов судебных решений различных стран, автор далее выделяет топы, то есть источники аргументов, характерного правового рассуждения, иллюстрирует их использование при изобретении аргументов в юридическом споре или поиске интерпретации текста нормы, которая бы отвечала наилучшим образом замыслу стороны при обосновании ее позиции по делу. Подробно рассматриваются такие источники аргументов, как максимы права, «буква закона», ранее данное толкование (прецедент), намерение законодателя, цель закона, наилучшие последствия, эволюция нормы в процессе социальных изменений, концепции и доктрины права, социальные и политические ценности, научные данные, социальные теории, статистические данные и здравый смысл. Поскольку каждый топ может являться источником не одного, а целого ряда аргументов и доводов в их поддержку, позволяющих обосновать прямо противоположные результаты, то далее приводятся наиболее часто встречающиеся виды аргументов. Заключительным этапом процесса юридической аргументации является выбор решения и его обоснование, для чего приходится проводить «упражнение на баланс», взвешивая конкурирующие аргументы и ценности, то есть разрешать риторические антиномии. Процесс разрешения антиномий зиждется на эпидейктической системе общества и может приводить к различным результатам в зависимости от культурно-исторических особенностей общества и существующей в нем иерархии ценностей.

PDF ↗

Критерии оценки нарушений прав человека в практике ЕСПЧ и их значение для дискурсивной легитимации решений суда.

2018 · CHAPTER · ru

Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Основания и мотивы, которыми руководствуются судьи при принятии решений, всегда привлекали внимание исследователей. Интерес этот связан не только с попыткой понять, какие факторы влияют на исход разрешения судебного спора, но и с желанием оценить судебные решения с позиции верховенства права, справедливости и беспристрастности. Решение в глазах аудитории будет считаться правосудным, если приведенные в нем аргументы понятны, логичны, последовательны, относятся к делу, достаточны для обоснования принятого решения и с убедительностью доказывают несостоятельность противоположных аргументов или их незначительность. Для решений Европейского суда по правам человека аудиторией являются, в первую очередь, судьи национальных судов и представители сторон, а во вторую - политики и академическое сообщество, поскольку именно они оценивают принятое решение как правильное, справедливое, приемлемое или как предвзятое, необоснованное, несправедливое. С точки зрения риторического подхода у решений ЕСПЧ – специальная аудитория, т.е. рассчитанная на экспертное сообщество, на специалистов в области права. В результате внятной и серьезно проработанной аргументации возникает согласие аудитории с убеждающим дискурсом судей и присоединение к их точке зрения. Чтобы достичь «коммуникативной легитимации» судебных решений, то есть искреннего желания им следовать, воспринимать в качестве прецедентов, цитировать, опираться на выведенные в них правовые позиции, судьям ЕСПЧ приходится приводить развернутую аргументацию и от дела к делу поступенно отшлифовывать общие подходы. Важным способом достижения коммуникативной легитимации решений является применение различных критериев, по которым Европейский Суд оценивает, имело ли место нарушение той или иной статьи Конвенции. Эти критерии могут иметь разную природу. Их анализу и посвящена данная статья.

PDF ↗

Fundamenta: Учебное пособие для студентов 1 курса бакалавриата

2018 · BOOK · ru

Учебное пособие содержит программы учебных дисциплин, планы семинарских занятий, рекомендации по самостоятельной работе, программы научно-исследовательского и научно-практического семинаров и другие материалы, необходимые студентам 1 курса бакалавриата Факультета права для успешного освоения цикла теоретико-исторических правовых дисциплин.Учебное пособие содержит программы учебных дисциплин, планы семинарских занятий, рекомендации по самостоятельной работе, программы научно-исследовательского и научно-практического семинаров и другие материалы, необходимые студентам 1 курса бакалавриата Факультета права для успешного освоения цикла теоретико-исторических правовых дисциплин.

PDF ↗

Курсы (18)

Компаративные исследования правовых институтов

2025/2026 · Магистратура / Маго-лего · рус
Научно-исследовательский семинар "Письменная речь юриста" · 3 раза

2025/2026, 2024/2025, 2023/2024 · Бакалавриат · рус
Научно-исследовательский семинар "Семиотика права: методология исследований" · 2 раза

2025/2026, 2024/2025 · Магистратура · рус
Law

2025/2026 · Бакалавриат · Анг
Теории справедливости и принцип равенства в современной политико-правовой мысли

2025/2026 · Бакалавриат · рус
Правовая грамотность

2024/2025 · Бакалавриат / Нижний Новгород / Пермь / Специалитет · рус
Принцип равенства в современной политико-правовой мысли

2024/2025 · Бакалавриат · рус
Научно-исследовательский семинар "Современные междисциплинарные исследования в области языка и права"

2023/2024 · Магистратура · рус
Научно-исследовательский семинар "Язык и право" · 2 раза

2023/2024, 2022/2023 · Бакалавриат · рус
41.03.04. Политология

2023/2024 · Бакалавриат · Анг
Равенство и дискриминация: теоретико-правовой анализ и судебная практика различных стран

2023/2024 · Магистратура / Маго-лего · рус
Introduction to Law

2022/2023 · Бакалавриат · Анг
Научно-исследовательский семинар "Актуальные проблемы истории, теории и философии права" · 2 раза

2022/2023, 2021/2022 · Магистратура · рус
Письменная речь юриста · 2 раза

2022/2023, 2021/2022 · Бакалавриат · рус
Проектный семинар "Письменная речь юриста"

2022/2023 · Бакалавриат · рус
Сравнительная политика

2022/2023 · Магистратура / Маго-лего · рус
Russian Legal System and Legal Tradition

2021/2022 · Бакалавриат · Анг
Навыки составления юридических текстов

2021/2022 · Аспирантура направление: 40.06.01. Юриспруденция · рус