DSA Faculty
API
← к списку преподавателей

Карачурина Лилия Борисовна

Институт демографии имени А.Г. Вишневского

Профиль на hse.ru ↗ тел.: +7 (495) 772-95-90 | 11821
Публикаций
114
Языков
2
Наград
19
Конференций
16
Профиль Публикации (114) Курсы (10)

Профессиональные интересы

международная миграциявнутренняя миграциятрудовая миграциясоциальная географиянаселение и урбанизацияурбанизация в Россиирегиональная демография

Должности

  • заместитель директора — Институт демографии имени А.Г. Вишневского
  • заместитель заведующего кафедрой — Институт демографии имени А.Г. Вишневского, Кафедра демографии
  • доцент — Институт демографии имени А.Г. Вишневского, Кафедра демографии
  • Старший научный сотрудник — Институт демографии имени А.Г. Вишневского, Научно-учебная лаборатория социально-демографической политики
  • Академический руководитель образовательной программы — Демография

Био

  • · Начала работать в НИУ ВШЭ в 2001 году.
  • · Научно-педагогический стаж: 26 лет.

Образование

  • 1999 · Кандидат географических наук: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, специальность 25.00.24 «Экономическая, социальная, политическая и рекреационная география», тема диссертации: «Географический анализ интенсивности миграционных связей России и ее регионов с республиками Ближнего зарубежья (1969 – 1997 гг.)»
  • 1993 · Специалитет: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, специальность «География (экономическая география)», квалификация «Географ. Экономико-географ»

Опыт работы

  • · L

Награды и поощрения

  • · Благодарность проректора НИУ ВШЭ (ноябрь 2025)
  • · Благодарность проректора НИУ ВШЭ (ноябрь 2024)
  • · Благодарственное письмо проректора НИУ ВШЭ (февраль 2024)
  • · Почетная грамота Высшей школы экономики (декабрь 2021)
  • · Благодарственное письмо проректора НИУ ВШЭ (ноябрь 2021)
  • · Благодарность старшего директора по основным образовательным программам НИУ ВШЭ (май 2020)
  • · Медаль "Признание - 15 лет успешной работы" НИУ ВШЭ (январь 2018)
  • · Благодарность Высшей школы экономики (декабрь 2012)
  • · Благодарность Высшей школы экономики (ноябрь 2007)
  • · Персональная надбавка ректора (2010–2011)
  • · Надбавка за академические успехи и вклад в репутацию НИУ ВШЭ (2014–2016)
  • · Надбавка за академическую работу (2017–2018, 2016–2017, 2013–2014, 2012–2013, 2011–2012, 2009–2010, 2008–2009, 2007–2008, 2006–2007, 2005–2006)
  • · Надбавка за публикацию в международном рецензируемом научном издании (2022–2023, 2021–2022, 2020–2021, 2019–2020)
  • · Надбавка за регулярные публикации в международных рецензируемых научных изданиях (2023–2028)
  • · Лучший преподаватель — 2025, 2023, 2021, 2014–2019
  • · Победитель Конкурса лучших русскоязычных научных и научно-популярных работ работников НИУ ВШЭ – 2024, 2023
  • · Лучший академический руководитель в номинации «Сбалансированность образования» — 2025
  • · Лучший академический руководитель в номинации «Методическое качество программы» — 2025
  • · Лучший академический руководитель в номинации «Удовлетворенность студентов качеством образовательной программы» — 2024

Гранты и проекты

  • — · на соискание учёной степени кандидата наук

Конференции (16)

Показать все
  • · 2025: Города на пути из настоящего в будущее. V Геоурбанистические чтения (Москва). Доклад: Динамика численности населения мелкогородских и сельских населенных пунктов России и их обеспеченность социальной инфраструктурой
  • · 2025: XVI научная ассамблея Ассоциации российских географов-обществоведов (АРГО). Конференция "Актуальные факторы и тренды пространственного развития в фокусе общественно-географического анализа" (Псков). Доклад: Динамика численности населения по населенным пунктам России между переписями населения 2010 и 2020 гг.: ареалы концентрации и деконцентрации
  • · 2025: XII Валентеевские чтения "Демографические процессы в условиях глобальных вызовов" (Москва). Доклад: Дальность внутренней миграции населения в современной России
  • · 2025: Вторые демографические чтения памяти А. Г. Вишневского: Теория демографического перехода и будущее населения России и мира (Москва). Доклад: "Вертикальная" миграция в России: возрастные особенности
  • · 2024: Город и его окружение: современные вызовы и перспективные пути развития (Москва). Доклад: Миграция между городами и пригородами: возрастные особенности
  • · 2024: Регион: Теоретические модели и современное развитие (МАРС 2024) (Пермь). Доклад: Центры, пригороды и периферия: динамика между переписями населения 2010 и 2021 гг.
  • · 2023: Функциональные прогнозы и демографические оценки для России и стран СНГ (Москва). Доклад: Москва в миграционных планах жителей России
  • · 2023: VIII Школа-семинар молодых географов "Теория и практика соцременных региональных исследований" (Санкт-Петербург ). Доклад: Миграция населения на региональном и муниципальном уровне: центры и периферия
  • · 2022: 24-е Ковалевские чтения (Москва). Доклад: Урбанизация или субурбанизация: кто приезжает в Московскую область?
  • · 2022: Геоурбанистические чтения памяти академика РААСН, профессора Е.Н. Перцика "Проблемы современной урбанизации: преемственность и новации" (Москва). Доклад: Столицы регионов и их пригороды во внутрирегиональной миграции населения в России
  • · 2022: Международная научная конференция (XIII Ежегодная научная Ассамблея АРГО) «Тенденции пространственного развития современной России и приоритеты его регулирования». Доклад: Муниципальные образования России сквозь призму миграции населения разных возрастов
  • · 2021: Многообразие городских миров: история, теория, практика (Москва). Доклад: Нетто-прирост населения региональных столиц и их пригородов на поселенческом уровне
  • · 2021: Социально-экономическая география: история, теория, методы, практика (к 110-летию со дня рождения профессора Ю.Г.Саушкина) (Смоленск). Доклад: Московская область глазами местных и неместных жителей
  • · 2021: Первые демографические чтения памяти А.Г. Вишневского «Демографические горизонты России и мира на среднесрочную и долгосрочную перспективу» (Москва). Доклад: Возрастные особенности внутренней миграции в России на региональном и муниципальном уровнях
  • · 2020: XXI Апрельская международная научная конференция по проблемам развития экономики и общества (Москва). Доклад: Вахтовый Башкортостан: Pro et Contra (по материалам Экспедиции в Юго-Восточный Башкортостан)
  • · 2020: Этнодемографические и этнокультурные процессы в России и мире: тенденции, перспективы, модели и прогнозы (Псков). Доклад: Миграция населения: "камералка" и "поле" (размышления по материалам студенческих экспедиций НИУ ВШЭ)"

Идентификаторы исследователя

Публикации (114)

Стратегии миграции врачей в периферийные муниципальные образования (на примере Тверской области)

2021 · ARTICLE · ru

На основе пятнадцати биографических интервью с переехавшими на периферию врачами, а также восьми интервью с экспертами в сфере здравоохранения, были выделены пять стратегий переезда врачей в нестоличные муниципальные образования Тверской области. Основаниями для выделения стратегий являются выталкивающие и притягивающие факторы переезда и социально-демографические характеристики врачей-мигрантов. Так, стратегия «Где родился, там и пригодился» связана с возвращением врачей в родной населенный пункт для работы сразу после окончания вуза из-за невозможности закрепиться в крупных городах, востребованности межпоколенческой поддержки членов расширенной семьи, а также наличия жилья. «Миграция вслед» — миграция на периферию вслед за супругом или супругой. «Вынужденных» мигрантов стимулирует для переезда на периферию кризис на родине: военный, экономический, семейный и возможности облегченной по сравнению с региональными центрами адаптации на периферии. В рамках стратегии «Карьеристы» молодых врачей из крупных городов и столичных регионов привлекают возможности получения опыта, а врачей среднего или предпенсионного возраста — получение высокой административной должности. Стратегия «За миллионом» позволяет врачам получить материальное вознаграждение: жилье или компенсационные выплаты. При этом врачи из крупных и столичных городов нередко выбирают перемещения в ежедневном режиме (маятниковую миграцию) — между местом работы, которое является официальным местом жительства для участия в Программе «Земский доктор», и фактическим местом проживания. А врачи, имеющие опыт проживания в нестоличных, малых городах и сельской местности, выбирают переезд на временной или постоянной основе. Для них переезд на периферию связан с меньшими издержками, а существующие программы позволяют улучшить уровень и условия жизни, что увеличивает вероятность закрепления таких врачей-мигрантов на периферии.

DOI ↗ PDF ↗

Пространственные особенности миграционного прироста пригородов региональных столиц России

2021 · ARTICLE · ru

Муниципальные образования в России резко дифференцированы по величине и знаку нетто-миграции. У большинства региональных столиц наблюдается миграционный прирост. Чем крупнее столица и выше ее миграционная привлекательность, тем протяженнее зона возможного нетто-прироста в ее пригородах. Эта гипотеза проверяется в статье по отношению к 63 городским округам (ядра агломераций) и их внешним зонам, объединяющим 75 городских округов, 12 «замкадных» районов Москвы, 388 городских и 2973 сельских поселений. Основу статистической базы исследования составили данные БД ПМО Росстата по текущему учету миграции за 2015–2019 гг. и по численности населения изучаемых муниципальных единиц, а также кратчайшие расстояния по действующим автодорогам от центров региональных столиц до центров каждой муниципальной единицы пригородной зоны (км). Анализировались значения усредненного за 2015–2019 гг. коэффициента нетто-миграции. Средний нетто-прирост населения ядер агломераций составил 4,3‰. В пригородных зонах этот показатель выше на расстоянии до 40 км от центров региональных столиц. С отметки 65 км наблюдается устойчивая миграционная убыль. Чем крупнее ядра агломераций, тем дальше от их центров отодвигаются эти границы. С увеличением расстояния от региональных столиц количество муниципальных единиц с нетто-приростом и доля проживающего в них населения снижаются. При более высоком (по сравнению с региональными столицами) нетто-приросте в пригородах существует небольшое число муниципальных единиц с его сверхвысоким значением. Именно они и обеспечивают нетто-прирост в пригородах, больший чем в региональных центрах. Подобные территории располагаются в непосредственной близости от столиц и, как правило, отличаются сравнительно небольшой «базовой» численностью населения. Сопоставление нетто-прироста региональных столиц и пригородных муниципальных единиц, а также пространственная локализация нетто-прироста в пригородах региональных столиц свидетельствуют о специфичности пригородных процессов в России. Ближние пригороды представляют собой продолжение региональных столиц за их административными границами, обеспечивая возможности их экстенсивного роста.

PDF ↗

Age-specific Migration in Regional Centres and Peripheral Areas of Russia

2020 · ARTICLE · en

Ravenstein, writing in 19th century papers, observed that migration varied with the life course. However, he did not investigate this variation in detail, as the necessary data were not then available. Age-specific migration has been a focus for researchers of migration in the 20th and 21st centuries. Building on this research, the current paper explores age-specific migration in Russia focussing on its spatial diversity. We compare age-specific migration patterns found in Russia and those observed in other developed countries. For this investigation, we mainly use Russian administrative data on residence registration for 2012-2016, together with information on populations by age in the latest census in 2010. The data are analysed using a classification of local administrative units classified by degree of remoteness from Russia’s principal cities (regional centres). The main results are as follows: In Russia, young people participate strongly in migration flows between peripheral territories and regional centres. The net migration surplus in regional centres is mostly produced by the migration of 15-19 year-olds starting further and higher education courses. Peak migration occurs in this age group. This type of migration represents upward mobility in the spatial hierarchy because institutions of higher education are located in the large cities. People aged 20-29 and 30-39 migrate in much smaller numbers, but they also replenish the population of regional centres. The inflow of middle-aged migrants and families with children was directed to the areas located closest to the regional centres, the suburbs. This type of migration is observed in regions with a well-developed middle class with high purchasing power, for example, in the city of Moscow and in the Moscow Region. Peripheral territories have similar profiles of age-specific migration, but of loss rather than gain. The farther they are from regional centres, the more significant the outflow of young people and the stronger the impact of migration on population ageing. The rural periphery and small cities attract only elderly migrants, but this inflow is far smaller than the outflow of young people. The directions and age selectivity of migration observed in other countries are thus also found in Russia, although there are important differences associated with the nature of housing in Russian cities and regions.

DOI ↗ PDF ↗

Привлекательность центров и вторых городов регионов для внутренних мигрантов в России

2020 · ARTICLE · ru

В статье исследуется интенсивность внутрирегиональной и межрегиональной нетто-миграции населения центров и вторых (по численности населения) городов 74 регионов России за 2012–2016 гг. Информационная основа исследования – база данных показателей муниципальных образований за соответствующие годы. Невысокая насыщенность российского пространства городами, по логике, должна приводить к тому, что во внутрирегиональной миграции вторым городам как важным фокусам социальной и экономической жизни надлежит быть миграционно привлекательными, т.е. иметь положительный коэффициент нетто-миграции. Фактически это наблюдается в 42 регионах. В остальных итоговый баланс внутрирегиональной миграции у вторых городов отрицателен. При этом миграцию можно рассматривать в качестве индикатора благополучия вторых городов как в отношении наличия собственного устойчивого хинтерланда, так и с социально-экономических позиций. Региональные центры для внутрирегиональных мигрантов привлекательны почти повсеместно. Такое единообразие – результат концентрации финансовых и прочих потоков и полномочий в столичных городах регионов и, независимо от социально-экономической ситуации, лучшего качества жизни в региональных центрах по сравнению с другими муниципальными образованиями своих регионов. Более неоднозначным индикатором служат показатели межрегиональной миграции: с точки зрения рассматриваемого в статье баланса для межрегиональных мигрантов непривлекательны не только вторые города регионов, но и множество региональных центров. Ограниченность демографических ресурсов и наличие двух мощных центров миграционного притяжения на уровне страны (Москва и Санкт-Петербург) не оставляют возможностей для миграционного роста за счет межрегиональных мигрантов большинству региональных центров.

DOI ↗ PDF ↗

Миграционные процессы в России: тенденции, их интерпретация, новые подходы к статистическому наблюдению

2020 · CHAPTER · ru

Глава посвящена анализу тенденций внутренних и внешних миграционных процессов в России за последние десятилетия. В главе используются данные Пробной переписи населения 2018 года о миграционных процессах на муниципальном уровне, а также информация сотовых операторов для оценки маятниковой миграции населения.

PDF ↗

Attractiveness of Centers and Secondary Cities of Regions for Internal Migrants in Russia

2020 · ARTICLE · en

The article examines the intensity of intraregional and interregional net-migration of the populations of centers and secondary (in terms of population) cities of 74 Russian regions for 2012–2016. The informational basis of the study is a database of municipality indicators for the corresponding years. The low city saturation of the Russian space should logically lead to the fact that in intraregional migration, secondary cities, as important centers of social and economic life, should be attractive for migration, i.e., have a positive net migration rate. In fact, this is observed in 42 regions. In the remainder, the final balance of intraregional migration in secondary cities is negative. Migration can also be considered an indicator of the well-being of secondary cities both in terms of availability of their own sustainable hinterland and socioeconomically. Regional centers are attractive for intraregional migrants almost everywhere. This uniformity results from the concentration of financial and other flows and authority in the capital cities of regions and, regardless of the socioeconomic situation, better quality of life in regional centers compared to other municipalities in their regions. The interregional migration indicators are a more ambiguous characteristics: from the viewpoint of the balance considered in the article, not only regional secondary cities, but also many regional centers, are unattractive for interregional migrants. Limited demographic resources and the presence of two powerful centers of migration attraction at the country level (Moscow and St. Petersburg) leave no opportunities for migration increase owing to interregional migrants to most regional centers.

DOI ↗ PDF ↗

Demography and Migration in Post-Soviet Countries

2019 · CHAPTER · en

The development of demographic processes in the post-Soviet area demonstrates that a long existence within a single system determines the laws of the development to some extent even after 30 years. In particular, no matter how the geopolitical, economic and social conditions in the countries of the former USSR have changed, in the migratory sense they are largely ‘tied’ to each other. It may be argued that migration processes are still connecting the post-Soviet region. However, the modern form of migration processes would not be possible were it not for the profound differences in the demographic behaviour of the population of the former Soviet republics. When it comes to demography, diverging trends between countries of the Soviet Union started well before the dissolution of the latter; in fact, differences between the western and eastern republics (the latter meaning Central Asia and Azerbaijan) were visible as early as the 1960s in terms of reproduction rate, as well as average life expectancy. These trends resulted in significant changes in the ethnic composition of the Soviet Union even before 1989, with the share of titular nations increasing a lot faster in Central Asia than in Russia or Ukraine. These trends were further strengthened by the dissolution of the Soviet Union: demographic indicators significantly worsened in the western part of the post-Soviet region, as well as in Armenia and Georgia, while other countries experienced population growth. The ethnic composition of the post-Soviet countries was further changed by the mass emigration of ethnic Russians back to Russia, mainly in the 1990s. Regarding this particular aspect, the research revealed that the numbers of ethnic Russians living in countries of the former Soviet Union have sharply decreased in the past three decades. While in 1989 more than 25 million ethnic Russians lived in these countries, by the 2010s their numbers had dropped by nearly ten million, down to 15 million. The main reasons for this sharp decline included emigration back to Russia, assimilation, the lower fertility rate and, not least, higher natural mortality, due to the fact that remaining Russians belong to older age cohorts on average. As there is no reason to believe that these trends will change, the presence of ethnic Russians in countries of the former Soviet Union is likely to gradually lose its significance as a cohesive force in the region. The position of the Russian language as a lingua franca is different, however. Although in the 1990s the previously prioritized role of the language decreased significantly in line with the establishment of new states and identities, pragmatic considerations have still played a strong role in the preservation of the Russian language even throughout the 2010s. Although Russian is recognized as an official state language only in Belarus and Kyrgyzstan in addition to the respective titular languages, it still serves as a language of international and inter-ethnic communication in the other post-Soviet countries as well. Hence, all in all, one may conclude that while demographic differences in the post-Soviet region are increasing and the number of ethnic Russians living in the successor states is sharply decreasing, migration patterns, as well as the important role of the Russian language still serve as strong cementing factors in the region as a whole.

PDF ↗

Higher Wages Vs. Social and Legal Insecurity: Migrant Domestic Workers in Russia and Kazakhstan

2019 · ARTICLE · en

This paper addresses the under-researched issue of migrant domestic work in post-Soviet space. There is an emerging trend of increase in the female share of migrants coming to Russia and Kazakhstan from Central Asia republics. The growing demand for domestic work could be an explanation of the feminization of migration in the region. Using the data of the research project conducted in 2013 in Russia and Kazakhstan, this paper investigates conditions of employment of female migrants in the domestic sector. We find that domestic sector work in the post-Soviet space is rather prestigious and well-paid, while at the same time, highly informal relationships and employment arrangements in this sector seem to satisfy both employers and workers. These findings highlight regional peculiarities of migrant domestic sector work and are important to better understand the feminization of migration within post-Soviet space.

DOI ↗ PDF ↗

Migration of the Elderly Population in Russia (According to the 2010 Population Census)

2019 · ARTICLE · en

This paper analyzes regional features of migration of the elderly population in Russia. Data compiled from the 2010 All-Russia Population Census have revealed the share of people aged 60 years and older in the structure of interregional and intraregional migration flows and the intensity of this type of migration. Assessment of the migration intensity of the elderly in Russia demonstrates significant regional differentiation. Compared to Russia as a whole, the Far East and northern territories are distinguished by a high level of elderly migration intensity. At the same time, the beginning of “retirement” departures from these regions usually occurs earlier than is set by the retirement age limit for men and women in Russia. And in general, migration of the elderly from northern regions involves the relocation of the “young elderly.” The overwhelming majority of republics and autonomous entities are among the regions with a low intensity of migration of the elderly. This paper also identifies the main centers of attraction and outflow of elderly migrants within the Russian Federation and general features of elderly migration in Russia.

DOI ↗ PDF ↗

Миграционные процессы в России

2019 · CHAPTER · ru

Глава посвящена внутренней миграции населения в России по итогам 2017 года с учетом возможностей использования международных баз данных и информационных систем для проведения сравнительных исследований миграционной политики в России в международном контексте.

DOI ↗ PDF ↗

Курсы (10)