Летучий Александр Борисович

Роль одушевлённости в употреблении анафорических и указательных местоимений в русском и французском языках

2021 · CHAPTER · ru

Русское местоимение ТАМ как средство анафоры к актанту

2021 · ARTICLE · ru

В настоящей статье предлагается анализ одного нестандартного употребления местоимения там. Это употребление типа Я с ней разговаривал — там явно нет понимания ситуации. Местоимение там в таком употреблении относится не к месту, а к участнику (как правило, одушевленному). После краткого обзора других употреблений местоимения там мы выясняем правила и ограничения на употребление «актантного» там. Затем предлагается анализ роли этого употребления в русской местоименной системе и связи с другими употреблениями. Мы предполагаем, что данное употребление связано, прежде всего, с двумя другими: с коллективным (в частности, в минимальном варианте, где там может относиться, например, к семье) и с ситуационным, где там относится к некоторой ситуации. Функция же этого употребления состоит в том, чтобы понизить значимость участника: в отличие от местоимения он, местоимение там показывает, что участник не заслуживает роли основной темы текста или отрывка и осмысляется просто как местоположение некоторых свойств.

Я хотел весь помыться – синтаксис русских рефлексивов за пределами литературного языка

2021 · ARTICLE · ru

В статье обсуждаются нестандартные конструкции с русскими возвратными глаголами в рефлексивном употреблении (мыться, бриться, причесываться и др.), используемые в разговорном языке и языке Интернета. Специфика данных конструкций состоит в том, что при рефлексивах используются зависимые, которые данный тип возвратных глаголов по своей семантике и синтаксическим свойствам в норме не допускают. Если модификаторы типа весь нестандартно сочетаются с моделью управления рефлексива, но всё же не сильно отклоняются от литературной нормы, то конструкции исключения и включения с маркерами кроме и включая и, в особенности, группы в винительном падеже — ярко выраженные разговорные явления. Данные нестандартные конструкции дают представление и о грамматических свойствах рефлексивов, и об их функционировании в речи. Речевой аспект состоит в том, что носителей иногда «не устраивает» то, что при глаголах типа мыться или одеваться нельзя обозначить задействованный предмет одежды или часть тела. Поэтому говорящие «изобретают» способы указать на них (либо определенно, группой в винительном, либо менее очевидно, конструкцией с кроме или включая). В некодифицированной речи, тем самым, используются конструкции, уточняющие смысл, даже если они плохо встраиваются в структуру предложения. Что касается синтаксиса и семантики, то наш материал показывает, что актант при рефлексивных глаголах имеет смешанные свойства и Агенса, и Пациенса, совмещает в себе двух участников из модели управления исходного глагола, например, Вася моет чашку.

Indirect antipassive in Circassian

2021 · CHAPTER · en

The article focuses on antipassive formation in Adyghe and Kabardian (Circassian

Temporal localization of events in Russian constructions with lexical causatives

2020 · CHAPTER · en

The article focuses on temporal localization of events in constructions with causative verbs of emotions in Russian, such as (vz)besit’ ‘drive crazy’, udivit’ / udivljat’ ‘surprise’, or (ob)radovat’ ‘rejoice’. In other words, the question is how the embedded event (the cause / reason of emotion) is localized in time with respect to the main event (the emotion itself). We claim that restrictions are different for different verbs and that the nature of restrictions depends on the nature of emotion. For instance, surprise is an emotion oriented retrospectively: someone is surprised with P because P contradicts the general tendency observed in past (and present). By contrast, joy is an emotion that is often oriented prospectively. Something rejoices a person because it will have positive consequences. Tendencies observed in the article are mainly traced for verbs. However, we show that predicatives (predicative adverbials), such as like xorošo ‘(it is) good’ and stranno ‘(it is) strange’ form pairs similar to pairs of verbs. Thus, the temporal orientation is a feature of emotion (on the semantic level), rather than of a concrete verb.

Подъём и смежные явления в русском языке (преимущественно на материале поведения местоимений)

2020 · ARTICLE · ru

В настоящей статье рассматривается вопрос о подъёме аргумента (англ. argument raising) в русском языке. Хотя русский язык не относится к типичным «языкам с подъёмом», как, например, английский, есть явления, по ряду признаков напоминающие подъём. Это конструкции, где некоторый элемент, на поверхности принадлежащий к главному предложению, получает разумную интерпретацию (например, в терминах сферы действия или семантической роли) лишь в том случае, если мы считаем, что порождается он в придаточном предложении. Наш анализ во многом использует методы и данные работ [Minor 2013; Kholodilova 2015; Бурукина 2018; Burukina 2016]. Однако отличие нашей работы заключается в первую очередь в том, что для нас центральным критерием подъёма будет критерий поведения местоимений: сферы действия неопределённых и отрицательных местоимений в главной клаузе и возможности прономинализации подчинённой клаузы с помощью местоимения это.В настоящей статье рассматривается вопрос о подъёме аргумента (англ. argument raising) в русском языке. Хотя русский язык не относится к типичным «языкам с подъёмом», как, например, английский, есть явления, по ряду признаков напоминающие подъём. Это конструкции, где некоторый элемент, на поверхности принадлежащий к главному предложению, получает разумную интерпретацию (например, в терминах сферы действия или семантической роли) лишь в том случае, если мы считаем, что порождается он в придаточном предложении. Наш анализ во многом использует методы и данные работ [Minor 2013; Kholodilova 2015; Бурукина 2018; Burukina 2016]. Однако отличие нашей работы заключается в первую очередь в том, что для нас центральным критерием подъёма будет критерий поведения местоимений: сферы действия неопределённых и отрицательных местоимений в главной клаузе и возможности прономинализации подчинённой клаузы с помощью местоимения это.В настоящей статье рассматривается вопрос о подъёме аргумента (англ. argument raising) в русском языке. Хотя русский язык не относится к типичным «языкам с подъёмом», как, например, английский, есть явления, по ряду признаков напоминающие подъём. Это конструкции, где некоторый элемент, на поверхности принадлежащий к главному предложению, получает разумную интерпретацию (например, в терминах сферы действия или семантической роли) лишь в том случае, если мы считаем, что порождается он в придаточном предложении. Наш анализ во многом использует методы и данные работ [Minor 2013; Kholodilova 2015; Бурукина 2018; Burukina 2016]. Однако отличие нашей работы заключается в первую очередь в том, что для нас центральным критерием подъёма будет критерий поведения местоимений: сферы действия неопределённых и отрицательных местоимений в главной клаузе и возможности прономинализации подчинённой клаузы с помощью местоимения это.

Язык и семиотика тела. Т. 2. Естественный язык и язык жестов в коммуникативной деятельности человека

2020 · BOOK · ru

Тело — все еще не до конца разработанная и не вполне респектабельная тема для гуманитарных наук. В то же время телесность — неотъемлемая часть культурного кода, а наши телесные границы вовлечены в повседневные практики, общение, язык и совместную жизнь. Улыбка, жест, поза, взгляд, вздох, прикосновение могут сообщить о человеке гораздо больше, чем его речь или письмо. Эта монография посвящена вопросам, которые зачастую оставались вне поля внимания классической лингвистики, — каким образом язык и тело влияют друг на друга и какие культурные интерпретации получают эти взаимоотношения. В исследовании речь идет не только о богатстве невербальной коммуникации, ее культурных различиях, но и о том, как телесность влияет непосредственно на наш язык и наши представления о мире.

Язык и семиотика тела. Т. 1. Тело и телесность в естественном языке и языке жестов

2020 · BOOK · ru

Тело — все еще не до конца разработанная и не вполне респектабельная тема для гуманитарных наук. В то же время телесность — неотъемлемая часть культурного кода, а наши телесные границы вовлечены в повседневные практики, общение, язык и совместную жизнь. Улыбка, жест, поза, взгляд, вздох, прикосновение могут сообщить о человеке гораздо больше, чем его речь или письмо. Эта монография посвящена вопросам, которые зачастую оставались вне поля внимания классической лингвистики, — каким образом язык и тело влияют друг на друга и какие культурные интерпретации получают эти взаимоотношения. В исследовании речь идет не только о богатстве невербальной коммуникации, ее культурных различиях, но и о том, как телесность влияет непосредственно на наш язык и наши представления о мире.

Проблема выбора вида основы при префиксации: некоторые соображения

2020 · ARTICLE · ru

В статье обсуждается выбор видовой основы глагола при префиксации. Хотя ряд тенденций уже были отмечены (например, тот факт, что лексические префиксы в большей мере, чем супралексические, склонны присоединяться к перфективной основе), мы показываем, что очень многие случаи выбора основы не объясняются бинарным противопоставлением супралексических и лексических приставок. Например, при глаголе прыгать / прыгнуть с лексическим префиксом с- выбирается только основа совершенного вида (спрыгнуть / *спрыгать), а с лексическим префиксом до- могут выбираться обе (допрыгнуть / допрыгать). По-разному ведут себя некоторые глаголы, имеющие похожую семантику и две основы с похожим соотношением, например, двигать и толкать (ср. растолка́ть, но *раздви́гать). Ряд запретов не получают очевидного объяснения, см. возможное выбросить и невозможное выбросать. Мы делаем вывод, что выбор основы определяется несколькими параметрами, например: 1) формальным соотношением основ глагола; 2) семантикой приставки; 3) семантикой исходного и производного глаголов.

Russian constructions with numerals and quantifiers: Their non-standard use in the subject and object position

2020 · ARTICLE · en

In the article, I describe cases of special behavior of Russian phrases with quantifiers like neskol’ko ‘some’, mnogo ‘many, much’ and small numerals like dva ‘two’. I show that they can occur in the subject position in contexts that usually do not contain a canonical DP/NP subject (constructions with the verb xvatat’ ‘be enough’, negation contexts with the verb byt’ ‘be’ and its habitual / iterative correlate byvat’), and for neskol’ko-like quantifiers, the direct object position with intransitive predicates like na-…-sja circumfixed verbs is also available. The reason of noncanonical subject behavior is the possibility to be subjects without controlling plural verbal agreement, while the non-canonical direct object behavior is possible because neskol’ko-like quantifiers lack the category of case.