Гимпельсон Владимир Ефимович
Центр трудовых исследований
Профессиональные интересы
Должности
- Ведущий научный сотрудник — Центр трудовых исследований
Био
- · Начал работать в НИУ ВШЭ в 2001 году.
- · Научно-педагогический стаж: 44 года.
Образование
- 1986 · Кандидат экономических наук: специальность 08.00.00 «Экономические науки»
- 1979 · Специалитет: Московский авиационный институт им. С. Орджоникидзе, факультет: экономический, специальность «Автоматизированные системы обработки информации и управления», квалификация «Инженер-экономист»
Опыт работы
- · 1993-2001: ИМЭМО РАН
- · 2001: С по настоящее время - Центр трудовых исследований ВШЭ
Награды и поощрения
- · Благодарность НИУ ВШЭ (март 2024)
- · Благодарность первого проректора НИУ ВШЭ (декабрь 2023)
- · Благодарность проректора НИУ ВШЭ (июнь 2018)
- · Почетная грамота Федеральной службы государственной статистики (сентябрь 2017)
- · Благодарность Правительства Российской Федерации (сентябрь 2016)
- · Почетный знак I степени Высшей школы экономики (сентябрь 2013)
- · Премия Егора Гайдара (ноябрь 2012)
- · Орден Дружбы (апрель 2012)
- · Благодарность Высшей школы экономики (июнь 2010)
- · Почетная грамота Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации (ноябрь 2007)
- · Надбавка за академические успехи и вклад в научную репутацию ГУ-ВШЭ (2009–2011, 2007–2009, 2006–2007)
- · Надбавка за академическую работу (2017–2018, 2016–2017, 2015–2016, 2014–2015, 2013–2014)
- · Надбавка за публикацию в международном рецензируемом научном издании (2019–2020)
- · Надбавка за статью в зарубежном рецензируемом журнале (2011–2013)
- · Победитель Конкурса лучших русскоязычных научных и научно-популярных работ работников НИУ ВШЭ – 2021
- · Лауреат премии "Золотая Вышка" 2017 в номинации Лучшая книга
- · Лауреат премии "Золотая Вышка" 2015 в номинации Достижения в науке
- · Лауреат премии "Золотая Вышка" 2011 в номинации Вклад в развитие Школы
Гранты и проекты
- 2009 · Экономические и социальные последствия реструктуризации промышленности в России и Украине (ESCIRRU), 2007-2009, Европейская комиссия
- 2011 · Политическая экономия рынка труда, 2009-2011, IZA (Bonn), Фонд Фольксваген
- 2011 · Неформальность на российском рынке труда, 2009-2011, Фонд Макартуров
- — · Спрос на профессии, 2009, ЦФИ ГУ-ВШЭ
- — · Экономическая ценность профессии, 2008, ЦФИ ГУ-ВШЭ
Конференции (1)
Показать все
- · 2020: Четвертый Российский экономический конгресс (Москва). Доклад: «Физики» и «лирики»: кто российскому рынку более ценен?
Идентификаторы исследователя
- ORCID:
0000-0003-3952-4701 - ResearcherID:
F-8863-2016 - SPIN РИНЦ:
8689-5343 - Google Scholar: https://scholar.google.ru/citations?view_op=list_works&hl=ru&user=1r-l6oMAAAAJ&gmla=AJsN-F4n1UEB3KLWtJLzZYMtv8_-U-ZzU4HxaOi8mXCDXVlV5ZiUPhoI2HWqeMZch7Pi1DEEthg0K18iBtM2ZboT23CNHuUZj_n17NaYwr2gy18B-tm3mWfN9usSixpSSPUllcm1A5yjweWRUWCVmbX-Vtr0unXZ3w
- Scopus AuthorID:
6506321819
Публикации (172)
«Поляризация» или «улучшение»? Эволюция структуры рабочих мест в России в 2000-е годы.
2015 · PREPRINT · ru
В работе обсуждаются структурные изменения в занятости в российской экономике в 2000–2012 гг. и исследуется вопрос о том, по какому сценарию шла эволюция структуры рабочих мест. Один сценарий предполагал последовательное улучшение качества рабочих мест, тогда как другой – их поляризацию. Рабочие места в данной работе понимаются как профессионально-отраслевые ячейки, а их качество измеряется относительными заработками и уровнем образования. Используя детальные данные из нескольких взаимодополняющих обследований, мы ранжируем все рабочие места по критериям качества и разбиваем полученные распределения на 5 квинтилей. На следующем шаге мы изучаем динамические изменения в качестве рабочих мест и в социально-демографических характеристиках работников, принадлежащих к разным квинтилям. Полученные результаты подтверждают гипотезу о последовательном улучшении и отвергают гипотезу о поляризации.
Misperceiving Inequality
2015 · PREPRINT · en
Since Aristotle, a vast literature has suggested that economic inequality has important political consequences. Higher inequality is thought to increase demand for government income redistribution in democracies and to discourage democratization and promote class conflict and revolution in dictatorships. Most such arguments crucially assume that ordinary people know how high inequality is, how it has been changing, and where they fit in the income distribution. Using a variety of large, cross-national surveys, we show that, in recent years, ordinary people have had little idea about such things. What they think they know is often wrong. Widespread ignorance and misperceptions of inequality emerge robustly, regardless of the data source, operationalization, and method of measurement. Moreover, we show that the perceived level of inequality—and not the actual level—correlates strongly with demand for redistribution and reported conflict between rich and poor. We suggest that most theories about political effects of inequality need to be either abandoned or reframed as theories about the effects of perceived inequality.
Рост производительности труда, структурные сдвиги и неформальная занятость в российской экономике
2015 · PREPRINT · ru
Данная работа исследует влияние структурных сдвигов на рост агрегированной производительности труда в российской экономике. Структурные сдвиги рассматриваются как результат перераспределения рабочей силы между отраслями и перетока между формальным и неформальным сегментами внутри отраслей. В приросте агрегированной производительности труда выделяются вклад внутриотраслевых источников роста и вклад перераспределения затрат труда между отраслями с разной производительностью (shift-share analysis). В работе используются четыре известных в литературе подхода к решению такой задачи, различающиеся интерпретацией и начальными предпосылками, на внутриотраслевые и структурные составляющие. Соответствующие расчеты реализованы на отраслевых данных Russia KLEMS, дополненных данными Росстата о доле добавленной стоимости и отработанных часов в неформальном сегменте. Основной вклад данной работы состоит в использовании альтернативных методов анализа структурных сдвигов для оценки влияния расширяющегося неформального сегмента на рост производительности труда. Кроме того, впервые выполнен анализ влияния неформального сегмента на рост производительности труда для России. Результаты используемых методов во многом согласуются и позволяют сделать следующие выводы. Хотя реаллокация в целом за рассматриваемый период способствовала росту, расширение неформального сегмента его тормозило. Этот вывод согласуется с результатами, полученными ранее в литературе для некоторых развивающихся стран, но наша работа позволяет лучше понять механизм этого замедления – через увеличение межотраслевой вариации в уровнях производительности (эффект Денисона).
«Поляризация» или «улучшение»? Эволюция структуры рабочих мест в России в 2000-е годы
2015 · ARTICLE · ru
В работе обсуждаются структурные изменения в занятости в российской экономике в 2000–2012 гг. и исследуется вопрос о том, по какому сценарию шла эволюция структуры рабочих мест. Один сценарий предполагал последовательное улучшение качества рабочих мест, тогда как другой – их поляризацию. Рабочие места в данной работе понимаются как профессионально-отраслевые ячейки, а их качество измеряется относительными заработками и уровнем образования. Используя детальные данные из нескольких взаимодополняющих обследований, мы ранжируем все рабочие места по критериям качества и разбиваем полученные распределения на 5 квинтилей. На следующем шаге мы изучаем динамические изменения в качестве рабочих мест и в социально-демографических характеристиках работников, принадлежащих к разным квинтилям. Полученные результаты подтверждают гипотезу о последовательном улучшении и отвергают гипотезу о поляризации.
Российская модель рынка труда: испытание кризисом
2015 · ARTICLE · ru
Сложившийся в России в начале 1990-х годов нестандартный режим адаптации рынка труда к шокам разной природы получил неофициальное название «российская модель». Ее особенность – в доминировании ценовой адаптации над количественной, т.е. сочетание сильной реакции со стороны оплаты труда и слабой – со стороны занятости. Повышенная гибкость оплаты амортизирует негативные шоки, тем самым защищая занятость и сдерживая рост безработицы. В условиях позитивных шоков она дает значительный рост заработной платы при практически неизменной численности занятых. В основе такого приспособления лежит определенная и нституциональная конфигурация, отличающая российский рынок труда. Такой тип приспособления отчетливо проявлялся в России все 1990–2000-е годы, хотя в кризис 2008–2009 гг. он был выражен несколько слабее. Возникает вопрос, как поведет себя российский рынок труда в ходе нынешнего кризиса. Увидим ли мы сильное падение занятости, сочетающееся с ростом безработицы, или опять оплатим кризис своей заработной платой, зато сохранив рабочие места?
Industrialization in the Russian Federation
2015 · CHAPTER · en
The chapter explores the structural change in Russian economy during the last 20 years since the beginning of transition from planned to market economy. We focus the study on the role and place of manufacturing industry in generation of jobs and incomes and on major internal and external factors responsible for those changes using mostly official data from the national statistical agency. We show that in general this period can be described as a period of deindustrialization and the share of manufacturing has been diminishing both in terms of its input in GDP and, in particular, in providing employment and incomes. We describe how various combinations of economic and political factors determined the manufacturing industry development at different sub-periods and argue that the domineering process was the passive adjustment of Russian enterprises to global competition by cutting down inefficient job-places and production lines. While this restructuring was accompanied by significant growth of labour productivity the rates of technological modernization were insufficient to increase competitiveness of majority of firms and to increase and diversify Russian manufacturing export due mostly to inefficient state policy for creating a favourable investment climate and to attract domestic and foreign direct investments to Russian manufacturing sector. Russia, industrialization, manufacturing, economic policy, institutional development
Потоки на российском рынке труда: 2000-2012 гг.
2015 · ARTICLE · ru
Используя панельные микро-данные РМЭЗ – НИУ ВШЭ, работа анализирует основные потоки на российском рынке труда за 2000-2012 гг. Мы отмечаем высокий уровень мобильности и значительную транзитивную роль неактивности. Деление всех занятых на три большие группы показывает, что работники бюджетного сектора отличаются слабой подвижностью по сравнению с работниками рыночного сектора, а неформально занятые и экономически неактивные имеют более высокие шансы попадания в безработицу по сравнению с формально занятыми. Предложенный анализ использует несколько методологических приемов. Во-первых, мы строим матрицы переходов, показывающие вероятности межстатусных перемещений. Во-вторых, индексы Шоррокса дают интегральную оценку интенсивности перемещений и позволяют представить их в межстрановом контексте. В-третьих, динамическая мультиномиальная логит-модель отвечает на вопросы об индивидуальных детерминантах межстатусной мобильности и о наличии/отсутствии зависимости от прошлых состояний на рынке труда. В-четвертых, показано, что снижение безработицы почти полностью объясняется сокращением входящих в неё потоков при стабильном по величине оттоке. Наблюдаемые интенсивность и направленность потоков хорошо согласуются с действующей в России институциональной конфигурацией рынка труда.
Estimating the Public-Private Wage Gap in Russia: What Does Quantile Regression Tell Us?
2015 · PREPRINT · en
The paper explores the public-private wage gap in the Russian economy along the whole wage distribution. Using RLM-HSE data set, it examines how gaps at various points of the distribution changed over time during 2000-2014 and presents decompositions of the gaps into components explained by differences in characteristics and differences in returns. The results suggest that the gap persists over time and varies along the wage distribution. During the 2000s low skilled public sector workers had smaller pay gaps than those higher skilled had. Governmental policy interventions and the economic crisis of 2008-2009 contributed to the narrowing of the gap and its partial equalization along the distribution. New set of policy changes associated with the May 2012 Presidential Decrees strengthened these tendencies but did not eliminate the gaps.
Рост производительности труда, структурные сдвиги и неформальная занятость в российской экономике
2015 · ARTICLE · ru
Данная работа исследует влияние структурных сдвигов на рост агрегированной производительности труда (АПТ) в российской экономике. Структурные сдвиги представляют собой перераспределение рабочей силы как между отраслями, так и между формальным и неформальным сегментами внутри отраслей. Используя отраслевые данные Russia KLEMS и Росстата, мы проводим декомпозицию прироста АПТ на вклады внутриотраслевых источников и вследствие структурных сдвигов (shift-share analysis; SSA) с использованием четырёх известных в литературе методов SSA. Альтернативные методы SSA во многом согласуются и показывают, что реаллокация труда в целом за рассматриваемый период способствовала росту АПТ, тогда расширение неформального сегмента вело к росту межотраслевой вариации в уровнях производительности и способствовало замедлению АПТ.
Structural Changes and Industrial Development in BRICS
2015 · BOOK · en
This book provides a unique and timely analysis of the role of structural change in the economic development of Brazil, Russia, India, China, and South Africa (BRICS) with a consideration for the role of industry, and in particular manufacturing. The emergence of BRICS reflects an ongoing change in the international economic order. BRICS now account for very substantial part of global GDP, global manufactured value added and global manufactured exports. The book examines their economic experiences and structural change in BRICS over the past three decades, identifying both differences and commonalities, and deriving lessons for other industrializing countries. Section I contains comparative studies focusing on the commonalities and differences of the experiences of BRICS. Section II includes six country studies providing a more detailed analysis of the long-run experiences of each of the countries. Section III consists of a set of seven thematic studies focusing on specific topics such as global value chains, the role of transnational corporations in the food chain, the role of foreign versus domestic investment, the role of domestic versus foreign demand in economic growth the diffusion of environmental energy technology and the similarities, and the differences in industrial policies pursued in the five countries. The book contains a summary chapter that provides an integrated perspective of the various contributions from the point of view of poverty reduction and development. It asks, whether the patterns of structural change and industrial development that BRICS experienced, had an impact on poverty outcomes, and if so, what where the channels and the consequences?
Курсы (1)
-
Методологический научно-исследовательский семинар
2021/2022 · Бакалавриат · рус