DSA Faculty
API
← к списку преподавателей

Лукьянова Анна Львовна

Институт статистических исследований и экономики знаний

Профиль на hse.ru ↗ тел.: +7 (495) 772-95-90
Публикаций
90
Языков
2
Наград
12
Конференций
0
Профиль Публикации (90) Курсы (3)

Профессиональные интересы

экономика трудароссийский рынок труданеравенство заработковминимальная заработная платаприкладная эконометрика06.77.00 Экономика труда. Трудовые ресурсы06.77.61 Рынок труда06.77.77 Оплата труда. Заработная плата

Должности

  • Научный руководитель — Институт статистических исследований и экономики знаний
  • Доцент — Факультет экономических наук, Департамент прикладной экономики
  • старший научный сотрудник — Центр трудовых исследований

Био

  • · Начала работать в НИУ ВШЭ в 2005 году.
  • · Научно-педагогический стаж: 29 лет.

Образование

  • 1998 · Кандидат экономических наук: Санкт-Петербургский государственный университет экономики и финансов, специальность 08.00.05 «Экономика и управление народным хозяйством»
  • 1995 · Специалитет: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, факультет: экономический, специальность «Менеджмент», квалификация «Экономист»

Опыт работы

  • · 2008 г.: С Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (Москва), доцент Департамента прикладной экономики
  • · 2005 г.: С Национальный исследовательский университет «Высшая школа экономики» (Москва), Центр трудовых исследований (ЦеТИ), старший научный сотрудник
  • · 2010: (сент.)
  • · 2011: (янв.) Kyoto University, Visiting Associate Professor
  • · 1999-2004: Ульяновский государственный университет, Институт экономики и бизнеса:
  • · 2001-2004: старший преподаватель кафедры управления
  • · 1999-2000: ассистент кафедры экономики предприятия, затем кафедры управления

Награды и поощрения

  • · Благодарственное письмо ректора НИУ ВШЭ (декабрь 2022)
  • · Благодарность департамента прикладной экономики НИУ ВШЭ (январь 2022)
  • · Медаль "Признание - 10 лет успешной работы" НИУ ВШЭ (июнь 2018)
  • · Благодарность Высшей школы экономики (ноябрь 2013)
  • · Надбавка за академические успехи и вклад в научную репутацию ГУ-ВШЭ (2009–2011)
  • · Надбавка за академическую работу (2022–2023, 2021–2022, 2020–2021, 2019–2020, 2018–2019, 2017–2018, 2015–2016, 2008–2009)
  • · Надбавка за публикацию в журнале из Списка B (2025–2026, 2024–2025)
  • · Надбавка за публикацию в журнале из Списка B (2023–2024)
  • · Надбавка за статью в зарубежном рецензируемом журнале (2013–2015, 2011–2013)
  • · Надбавка за статью в зарубежном рецензируемом научном издании (2016–2017)
  • · Победитель Конкурса лучших русскоязычных научных и научно-популярных работ работников НИУ ВШЭ – 2021
  • · Лауреат премии "Золотая Вышка" 2017 в номинации Лучшая книга

Гранты и проекты

  • — · на соискание учёной степени кандидата наук

Идентификаторы исследователя

Публикации (90)

Самозанятость в странах с переходной экономикой

2014 · CHAPTER · ru

Неформальность на рынке труда (и шире – в экономике в целом) – чрезвычайно сложное, многогранное и запутанное социальное явление.

PDF ↗

Decentralization of Minimum Wage Setting in Russia – Causes and Consequences

2014 · PREPRINT · en

Без аннотации

PDF ↗

Earnings inequality and informal Employment in Russia

2013 · PREPRINT · en

In this paper I investigate the impact of informality on earnings inequality in Russia using RLMS-HSE data for 2000-2010. I find that during the whole period earnings inequality was substantially higher in the informal sector. Informality increases earnings polarization, thereby widening both tails of the distribution. Changes in the earning distribution of the formal sector were mainly generated by changes in the distribution of hourly earnings. In the informal sector, reduction of inequality occurred via two channels: Differences in hourly rates and working hours both declined. Changes in the structure of informality and conditional wage differentials did not have a significant impact on the overall earnings inequality, with the exception of decline in irregular employment.

PDF ↗

Использование безусловных квантильных регрессий при оценке влияния неформальности на неравенство

2013 · ARTICLE · ru

В работе на данных РМЭЗ–ВШЭ за 2000–2010 гг. изучается влияние неформальной занятости на общий уровень неравенства заработков на российском рынке труда. В исследовании используется метод декомпозиции квантильных регрессий, основанный на свойствах рецентрированных функций влияния. Результаты подтверждают, что неформальность увеличивает поляризацию заработков, «растягивая» распределение в обе стороны. Этот эффект мал, но статистически значим. Изменения в структуре и отдачах от неформальности не оказывали существенного воздействия и на снижение общего уровня неравенства в заработках в 2000–2010 гг., за исключением группы работников без постоянной работы.

PDF ↗

Неравенство заработков: фактор неформальности (2000–2010 гг.)

2013 · PREPRINT · ru

В настоящей работе на данных РМЭЗ – НИУ ВШЭ изучается эволюция неравенства в заработ- ках формально и неформально занятых работников в 2000–2010 гг. В течение всего периода диффе- ренциация заработков была существенно выше среди неформально занятых. В работе показано, что неформальность оказывает значимое, но сравнительно небольшое по величине влияние на распре- деление заработков, заметно уступая другим факторам, таким как пол, образование, региональные и поселенческие факторы. За 10 лет уровень неравенства снизился как в формальной, так и в не- формальной занятости. В формальной занятости доминирующей причиной снижения неравенства было сокращение дифференциации часовых заработков. В неформальной занятости сокращение неравенства шло по двум каналам – сократились различия в часовых ставках и в продолжитель- ности рабочего времени. Снижение общего уровня неравенства связано прежде всего со снижением внутригруппового неравенства, однако существенный вклад имело и сокращение доли работников без постоянной работы.

PDF ↗

Использование безусловных квантильных регрессий при оценке влияния неформальности на неравенство

2013 · PREPRINT · ru

В этой работе на данных РМЭЗ – НИУ ВШЭ за 2000–2010 гг. изучалось влияние неформальной занятости на общий уровень неравенства заработков на российском рынке труда с использованием декомпозиции квантильных регрессий. Декомпозиции базируются на методе рецентрированных функций влияния, предложенном Фипро, Фортин и Лемье (Fipro et al., 2009). Результаты исследования подтверждают неоднородность неформальной занятости, указывая на особое положение работников без постоянной работы. В работе показано, что неформальность увеличивает поляризацию заработков, «растягивая» распределение в обе стороны. Этот эффект мал, но статистически значим. Изменения в структуре и отдачах от неформальности не оказывали существенного воздействия и на снижение общего уровня неравенства в заработках в 2000–2010 гг., за исключением группы работников без постоянной работы.

PDF ↗

Неравенство заработков: фактор неформальности (2000–2010 гг.)

2013 · ARTICLE · ru

В настоящей работе на данных РМЭЗ-НИУ ВШЭ изучается эволюция неравенства в заработках формально и неформально занятых работников в 2000-2010 гг. В течение всего периода дифференциация заработков была существенно выше среди неформально занятых. В работе показано, что неформальность оказывает значимое, но сравнительно небольшое по величине, влияние на распределение заработков, заметно уступая другим факторам, таким как пол, образование, региональные и поселенческие факторы. За 10 лет уровень неравенства снизился как в формальной, так и в неформальной занятости. В формальной занятости доминирующей причиной снижения неравенства было сокращение дифференциации часовых заработков. В неформальной занятости сокращение неравенства шло по двум каналам – сократились различия в часовых ставок и в продолжительности рабочего времени. Снижение общего уровня неравенства связано, прежде всего, со снижением внутригруппового неравенства, однако существенный вклад имело и сокращение доли работников без постоянной работы.

PDF ↗

Developing skills for innovative growth in the Russian Federation

2013 · BOOK · en

Over the past decade Russia has experienced stable economic growth with Gross Domestic Product (GDP) growing by 7 percent per year from 1998 to 2007. While the nation still enjoys a relatively healthy growth rate, analysis shows that the sources for the future growth are limited and to boost growth Russia should rely on increasing labor productivity. Improving productivity will impose new demands on Russia's workforce requiring better skills to satisfy the needs of economy growth. The international business environment survey reports that Russia's private sector considers the lack of skills and education of workers to be the most severe constraint on its expansion and growth. Despite the very high level of formal education attained by Russian workers the problem behind this may be explained by the current quality and content of education, which does not develop the necessary skills and competences demanded by the labor market. This report examines the reasons and the consequences of this skills deficit, which constrain productivity and limits innovation ultimately stifling accelerated economic growth in Russia. The objectives of the report are: 1) to deepen the understanding of the structure and composition of this skills deficit by analyzing in detail the demand for and supply of particular cognitive and non-cognitive skills; 2) to review the capacity and problems of the current systems for skills provision in Russia both through the public and private provision thereby identifying some of the underlying reasons for this skills gap; and 3) to support the development of evidence-based policy making in professional education and training, which will lead to a system better responding to the challenges of the economy and labor market.

PDF ↗

Income mobility in Russia (2000-2005)

2012 · ARTICLE · en

Using the data from the Russian Longitudinal Monitoring Survey (RLMS), this paper investigates income mobility in Russia during the period of rapid economic growth (2000–2005). Employing a broad set of mobility indices, we show that there is much mobility in household incomes from one year to the next and over longer periods in Russia. Both relative and absolute mobility in Russia are significantly higher than in Western countries. We demonstrate that income growth in Russia was strongly pro-poor in 2000–2005. Incomes of the relatively poor were growing faster than incomes of the relatively rich. However, this inequality-reducing effect was almost exactly offset by changes in the relative positions of individuals and the overall reduction in cross-sectional inequality was merely modest.

DOI ↗ PDF ↗

Пенсионное страхование, неформальная занятость и самозанятость

2012 · PREPRINT · ru

Используя данные дополнительного модуля РМЭЗ – НИУ ВШЭ за 2009 г., мы пытаемся установить, какие предпочтения и ограничения определяют выбор работником между занятостью в формальном и неформальном секторе и между самозанятостью и занятостью по найму. Водоразделом между формальным и неформальным сектором служит не юридический статус работодателя, а уплата или неуплата взносов в социальные фонды, прежде всего, в Пенсионный фонд. Мы выяснили, что четыре выделенных нами типа занятости существенно отличаются между собой. При этом ключевую роль при принятии решения о работе в формальном или неформальном секторе играют межвременные предпочтения. В то же время готовность рисковать не является детерминантом выбора между формальным и неформальным сектором и между самозанятостью и занятостью по найму. Занятые по найму в формальном секторе действительно являются более осторожными и менее склонными к риску. Однако незарегистрированные самозанятые в целом не отличаются высокой готовностью рисковать. Высокая готовность рисковать характерна для двух групп – зарегистрированных самозанятых и занятых по найму в неформальном секторе. Занятые по найму в неформальном секторе обладают высоким предпринимательским потенциалом, но не имеют достаточного финансового капитала и необходимых навыков. Поэтому политика, направленная на развитие систем микрокредитования и развитие предпринимательских навыков, ориентированная, прежде всего, на молодежь, не имеющую высшего образования, могла бы иметь позитивный эффект с точки зрения сокращения неформального сектора. Учитывая размеры неформального сектора в российской экономике (от 19% до 28% всех занятых), любое ужесточение инфорсмента должно сопровождаться подобными мерами по поддержке самозанятости.

PDF ↗

Курсы (3)