Лукьянова Анна Львовна

Парадоксы формирования резервной заработной платы на российском рынке труда. Часть II

2016 · ARTICLE · ru

Статья посвящена особенностям формирования резервной заработной платы в условиях российского рынка труда. Во второй части на основании эмпирических данных, представленных в первой части работы, проводится эконометрический анализ детерминант резервной заработной платы. Расчеты показывают, что ее величина сильно варьирует в зависимости от характеристик работников и локальных рынков труда. Кроме того, чем выше резервная заработная плата, тем успешнее поиск на рынке труда: тем выше вероятность найти занятость и тем больше фактическая заработная плата на новом месте работы. Это предполагает, что российские работники устанавливают резервную заработную плату не случайным образом, а экономически осмысленно, с учетом своих реальных перспектив на рынке труда.

Неравенство в распределении занятости между российскими домашними хозяйствами

2016 · ARTICLE · ru

В работе анализируется динамика неравенства в распределении занятости между российскими домашними хозяйствами с использованием данных РМЭЗ ВШЭ за 1994–2014 гг. Методология исследования следует работе [Gregg, Wadsworth, 2008]. Оцениваются различия между показателями незанятости, рассчитанными на индивидуальном и семейном уровнях, и строятся индексы поляризации занятости на основе сравнения фактического и контрфактического распределения, которое существовало бы в том случае, если бы занятые члены распределялись между домашними хозяйствами слу­чайным образом. Наши результаты показывают, что российский рынок труда характеризуется низким уровнем неравенства между домашними хозяйствами с точки зрения доступа к занятости. Занятые индивиды распределены между домашними хозяйствами более равномерно, чем если бы распределение происходило случайным образом. Лишь 6–7% индивидов трудоспособного возраста живут в домашних хозяйствах, где нет других занятых. Доля домашних хозяйств, не имеющих в своем составе занятых трудоспособного возраста, оставалась близкой к 10%. Показатели семейной незанятости демонстрировали менее выраженную циклическую динамику, чем показатели, рассчитанные на индивидуальном уровне. Это означает, что домашние хозяйства имеют ресурсы для самостоятельной адаптации к макроэкономическим шокам. Низкий уровень семейной незанятости связан, прежде всего, со стабильно высоким уровнем занятости в домашних хозяйствах с двумя взрослыми трудоспособного возраста. Уровень семейной незанятости слабо изменился за 20 лет, что является результатом действия противонаправленных сил. Демографические изменения (увеличение числа семей с одним взрослым трудоспособного возраста) и изменения на рынке труда (рост индивидуального уровня незанятости) способствовали росту уровня семейной незанятости. Вместе с тем снижение неравенства в распределении занятости между домашними хозяйствами действовало в противоположном направлении. Кроме того, расширение доступности высшего образования привело к усилению разрыва в уровне незанятости между домашними хозяйствами, имеющими и не имеющими в своем составе лиц с высшим образованием.

Reforming the minimum wage in Russia

2016 · ARTICLE · en

Влияние статуса инвалида на предложение труда в России

2016 · ARTICLE · ru

В работе изучается влияние статуса инвалида на занятость и продолжительность рабочей недели индивида. Исследование проводится методом мэтчинга по индексу склонности на данных РМЭЗ ВШЭ за 2004–2014 гг. Выявлено, что статус инвалида оказывает отдельное от плохого здоровья отрицательное воздействие на предложение труда в России. Негативный эффект на вероятность занятости является значимым и устойчивым во времени, вместе с тем, устойчивого влияния на продолжительность рабочей недели не обнаружено.

The Decentralization of Minimum Wage Setting in Russia

2015 · PREPRINT · en

In this paper, we study the minimum wage reform in Russia, which aimed to decentralize the fixing of the minimum wage and to increase the involvement of social partners in this process. The old system of the minimum wage setting was based on a single nation-wide minimum wage, which was differentiated across regions and occupations via a cumbersome framework of coefficients. The new system is a mixture of a government-legislated minimum wage at the federal level and collective agreements at regional levels. We show that the system of minimum wage setting has become more flexible. The reform succeeded in raising the real value of the minimum wage and increasing earnings of low paid workers without causing considerable negative effects in terms of employment. However, the reform did not lead to greater regional variation of minimum wages. It introduced some new imbalances: an unintended consequence of the reform was the emergence of separate regional wage sub-minima for private and public sector workers in many regions. The major challenge in coming years is to strengthen the institutions of collective bargaining, introduce evidence-based evaluation and boost the capacities of government and non-government monitoring agencies.

Развитие навыков для инновационного роста в России

2015 · BOOK · ru

Over the past decade Russia has experienced stable economic growth with Gross Domestic Product (GDP) growing by 7 percent per year from 1998 to 2007. While the nation still enjoys a relatively healthy growth rate, analysis shows that the sources for the future growth are limited and to boost growth Russia should rely on increasing labor productivity. Improving productivity will impose new demands on Russia's workforce requiring better skills to satisfy the needs of economy growth. The international business environment survey reports that Russia's private sector considers the lack of skills and education of workers to be the most severe constraint on its expansion and growth. Despite the very high level of formal education attained by Russian workers the problem behind this may be explained by the current quality and content of education, which does not develop the necessary skills and competences demanded by the labor market. This report examines the reasons and the consequences of this skills deficit, which constrain productivity and limits innovation ultimately stifling accelerated economic growth in Russia. The objectives of the report are: 1) to deepen the understanding of the structure and composition of this skills deficit by analyzing in detail the demand for and supply of particular cognitive and non-cognitive skills; 2) to review the capacity and problems of the current systems for skills provision in Russia both through the public and private provision thereby identifying some of the underlying reasons for this skills gap; and 3) to support the development of evidence-based policy making in professional education and training, which will lead to a system better responding to the challenges of the economy and labor market.

Earnings inequality and informal employment in Russia

2015 · ARTICLE · en

In this paper, we explore the relationship between informality and earnings inequality using the data from the Russia Longitudinal Monitoring Survey (RLMS-HSE) for 2000–2010. We determine that during the entire period, earnings inequality was substantially higher in the informal sector. Informality increases earnings polarization, widening both tails of the earnings distribution. Nonetheless, inequality has declined in both formal and informal sectors. In the formal sector, changes in the distribution of monthly earnings between 2000 and 2010 were primarily generated by changes in the distribution of hourly earnings. In the informal sector, reduction of variation in monthly earnings went through two channels: declining differences in hourly rates and considerable compositional shifts within the informal sector. The results point to the importance of distributional analysis of earnings gaps and explicit accounting for the sector choice.

Смена работы и рост заработной платы

2015 · ARTICLE · ru

В работе используются данные специального модуля по мобильности, проводившегося в 2008 г. в качестве дополнения к 17-му раунду Российского мониторинга экономики и здоровья населения (РМЭЗ-ВШЭ). Эти данные позволяют восстановить полные трудовые биографии респондентов с января 2003 г. по сентябрь 2008 г. Эти данные использовались ранее для изучения последствий вынужденных увольнений (Lehmann et al., 2011 и 2012; OECD, 2013), но не применялись для изучения трудовой мобильности в более широком контексте. В этой работе мы оцениваем масштабы мобильности в 2003-2008 годах одновременно по данным дополнительного модуля и по данным регулярных обследований РМЭЗ-ВШЭ, что позволит сравнить результаты и выявить достоинства и недостатки каждого источника данных с точки зрения их использования для оценки масштабов трудовой мобильности.

Estimating the Public-Private Wage Gap in Russia: What Does Quantile Regression Tell Us?

2015 · PREPRINT · en

The paper explores the public-private wage gap in the Russian economy along the whole wage distribution. Using RLM-HSE data set, it examines how gaps at various points of the distribution changed over time during 2000-2014 and presents decompositions of the gaps into components explained by differences in characteristics and differences in returns. The results suggest that the gap persists over time and varies along the wage distribution. During the 2000s low skilled public sector workers had smaller pay gaps than those higher skilled had. Governmental policy interventions and the economic crisis of 2008-2009 contributed to the narrowing of the gap and its partial equalization along the distribution. New set of policy changes associated with the May 2012 Presidential Decrees strengthened these tendencies but did not eliminate the gaps.

Динамика неравенства: фактор неформальности

2014 · CHAPTER · ru

Неформальность на рынке труда (и шире – в экономике в целом) – чрезвычайно сложное, многогранное и запутанное социальное явление.