Исаев Леонид Маркович

Decentralization in Libya after the Arab Spring

2020 · ARTICLE · en

A meeting in Berlin in January 2020 dedicated to a settlement in Libya — unlike the failed international conference held in Palermo in 2018 — leaves a slight hope for the implementation of conditions laid out in its final document. The essence of the proposals is to fix the state of things established in Libya at the end of last year. The meeting in Istanbul between Russian President Vladimir Putin and Turkish leader Recep Tayyip Erdogan that preceded the negotiations in Berlin implied the same thing. Their joint statement after the talks on January 8, 2020, stressed the impossibility of a unilateral solution to the Libyan problem: “Seeking a military solution to the ongoing conflict in Libya only causes further suffering and deepens the divisions among Libyans.”

Ситуация в Ливии и интересы России

2020 · ARTICLE · ru

Russia’s Policy towards the Middle East: The Case of Yemen

2020 · ARTICLE · en

Yemen occupies a peripheral place in Russian foreign policy for three reasons: lack of serious economic interest, the illusory potential of strengthening the military presence there and recognition of Saudi Arabia’s role in the Yemeni conflict. However, a deepening of the split within the Arab coalition in Yemen, primarily between the UAE and Saudi Arabia, has not only forced the Russian authorities to seek a balance between Yemeni actors, but also made Russia part of the so-called ‘Yemeni triangle’ alongside the two GCC countries. Russian involvement in the Yemeni crisis is constrained by its economic weakness and prioritisation of Russia-Gulf relations more broadly.

Jihad as a Form of Political Protest: Genesis and Current Status

2020 · ARTICLE · en

This article presents the evolution of the concepts of jihād from the minimalist and maximalist approaches. In the present article one can find two conceptions: the conception of liminality and the conception of re-Islamisation. Liminality is a form of structural crisis that appears as a result of the split within the Islamic spiritual elite and Muslim community itself. The period of liminality is characterised by political and social instability, crisis of social and individual forms of self-identification and sharp cognitive dissonance among many ordinary believers who conduct their own search for fundamentally new forms of Islamic political existence. Re-Islamisation is the post-liminality period that happens if the maximalist block of Islamic elite wins political power. The events of the Arab Spring can be seen as the result of the appearance in the Islamic ideological space of two different ideological platforms (minimalism and maximalism) around which representatives of not only the Islamic elite, but also the “popular” Islam gathered.

A methodology for analyzing and forecasting sociopolitical destabilization

2020 · ARTICLE · en

The article presents a methodology for the analysis of political crises meant to assess the current situation of sociopolitical (in)stability of the developing and developed societies in question, provide an inertial forecast of the developing situation in a given period, analyse threats to stability threats, and examine possible measures to counteract such threats and their likely influence on the situation. The methodology is based on modeling sociopolitical stability in the country in question with the help of an elaborate logical-mathematical model.

Образ России в Афганистане 30 лет спустя после распада СССР

2020 · ARTICLE · ru

Ввод советских войск в Афганистан (1979–1989) до сих пор негативно влияет на образ России в глазах граждан современного Афганистана. Тем не менее, как показывают результаты проведенных в 2019–2020 гг. опросов (N = 700), этот образ улучшился во многом благодаря предоставлению гуманитарной и экономической помощи, военной поддержки в борьбе с терроризмом и наркотрафиком, содействию в сфере образования. В ходе исследования выявлено, что в Афганистане существует значительная доля взрослого населения (34%), которая положительно относится к политике современной России; есть и люди, настроенные негативно к российской политике (22%), но они в основном принадлежат к старшему поколению. Хотя изученная выборка репрезентативна только по возрасту, анализ ответов на вопросы о разных аспектах восприятия России в Афганистане позволяет предположить, что примерно 1/4 афганцев в целом положительно воспринимают Россию, доля лиц с устойчиво негативными представлениями о России составляет менее 1/10. Сбалансирование образа стало возможным, скорее всего, из-за прагматичной политики России и ее участия в переговорах современного правительства Афганистана с оппозиционными талибами.

Исламский терроризм на Ближнем Востоке и его влияние на мировую безопасность

2020 · ARTICLE · ru

Рассматривается влияние роста террористической активности на Ближнем Востоке после Арабской весны на увеличение террористической угрозы в других частях мира. Целью работы является выяснение с помощью количественных методов факторов, механизмов и масштабов расползания исламистского терроризма с Ближнего Востока. Использовано качественное исследование временных рядов с частичной формализацией для выявления временных лагов между ростом исламистского терроризма на Ближнем Востоке и его усилением в других частях мира. Продемонстрировано, что стремительный рост после 2010 года зафиксированных в мире терактов был обусловлен прежде всего взрывообразным ростом исламистской террористической активности в «Афразийской» зоне нестабильности вообще и на Ближнем Востоке в особенности. Показано, что именно с этим можно в очень заметной степени связать рост террористической активности после 2013 г. в США, Западной Европе, Турции и России. Проведенный анализ демонстрирует, что в качестве главного агента экспорта терроризма в указанные страны и регионы выступили «Исламское государство» (ИГ - запрещено в РФ) и аффилированные с ним структуры. При этом попытки экспорта терроризма в эти страны предпринимались в высокой степени в качестве ответа на удары, наносимые данными государствами по ИГ. Особенно сильно от террористической деятельности ИГ пострадала Турция, где уровень террористической активности между 2013 и 2014 гг. вырос в 14 раз. В США и Западной Европе натиск исламистского терроризма сопровождался трехкратным ростом числа зафиксированных терактов. Сходные масштабы ближневосточного террористического эха наблюдались и в РФ. Попытки ИГ развернуть террористическую деятельность на территории России сопровождались трехкратным ростом числа терактов и в нашей стране. Тем не менее масштабы ближневосточного террористического эха в РФ неправильно было бы и преувеличивать. Предыдущие «волны» террористической угрозы 2002 и 2004 гг., а также второй половины 2000-х гг., ставшие эхом чеченских войн, были в нашей стране куда более масштабными.

Современная Россия в Африке: теневая, официальная и военная дипломатия

2020 в печати · ARTICLE · ru

В октябре 2019 года в Сочи состоялся первый саммит «Россия – Африка», участие в котором приняли 43 африканские делегации на высоком или очень высоком уровне. Естественно, гигантские масштабы вкупе с огромными затратами – российскому бюджету саммит обошелся в сумму, превышающую 70 миллионов долларов, что дороже Петербургского экономического форума, – не могли не породить многочисленные спекуляции по поводу «российского возвращения в Африку». Однако если это и было «возвращение», то выдалось оно весьма запоздалым, поскольку наша страна провела собственный африканский саммит едва ли не последней из ведущих стран мира. Мероприятия, аналогичные сочинскому, к тому моменту уже были организованы США, Европейским союзом, Китаем, Индией и даже Турцией. У каждого из этих государств на сегодня имеются устоявшиеся форматы отношений с «черным континентом».

Федерализм и война: Йемен после «арабской весны»

2020 · ARTICLE · ru

Саудовская интервенция, начавшаяся весной 2015 года, в очередной раз усугубила болезненное для Йемена размежевание на Север и Юг: вмешательство извне вновь показало, что, оставаясь частями формально единого государства, северные и южные йеменские территории по- прежнему слабо взаимодействуют между собой, а политико- экономические связи между ними во многом эфемерны. Это трагическое напоминание в свою очередь снова и снова вводит тематику федерализма в дискурсивное поле как местных элит, так и зарубежных политологов-востоковедов. Дискуссия о федерализации Йемена, бурно протекавшая после «арабской весны», с началом саудовского вторжения заглохшая, а теперь вспыхнувшая с новой силой, далеко не закончена. Залогом же того, что она и впредь будет оставаться горячей и, возможно, окажется политически продуктивной, выступает богатая предыстория расколов и объединений, которой знаменит Йемен: по словам одного из комментаторов, «концепт децентрализации и федерализма издавна присутствовал в йеменской истории и коллективной памяти йеменцев». При этом, однако, не следует забывать, что федерализм «всегда остается сложным явлением, сопряженным со множеством трудностей и требующим десятилетий для укоренения». В йеменском контексте подобное напоминание звучит особенно актуально.

ВЛИЯНИЕ БЛИЖНЕВОСТОЧНОГО ТЕРРОРИЗМА НА БЕЗОПАСНОСТЬ В РОССИИ

2020 · CHAPTER · ru