Коротаев Андрей Витальевич
Факультет социальных наук
Профессиональные интересы
Должности
- Директор центра — Факультет социальных наук, Центр изучения стабильности и рисков
- Главный научный сотрудник — Факультет социальных наук, Центр изучения стабильности и рисков
Био
- · Начал работать в НИУ ВШЭ в 2001 году.
Образование
- 2006 · Ученое звание: Профессор
- 1998 · Доктор исторических наук: Институт востоковедения РАН, специальность 07.00.03 «Всеобщая история»
- 1993 · PhD: специальность 07.00.03 «Всеобщая история»
- 1990 · Кандидат исторических наук
- 1984 · Специалитет: Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, Институт стран Азии и Африки, специальность «История», квалификация «Историк-востоковед»
Опыт работы
- · Должность и место работы:
- · Главный научный сотрудник Института научно-общественной экспертизы (ИНОЭ)
Награды и поощрения
- · Благодарность факультета социальных наук НИУ ВШЭ (февраль 2026)
- · Медаль "Признание - 10 лет успешной работы" НИУ ВШЭ (февраль 2025)
- · Благодарность Высшей школы экономики (декабрь 2022)
- · Благодарность первого проректора НИУ ВШЭ (февраль 2021)
- · Надбавка за публикацию в журнале из Списка А (и приравненном к нему научном издании) (2025–2026, 2024–2025, 2023–2024)
- · Надбавка за публикацию в международном рецензируемом научном издании (2019–2021, 2018–2019)
- · Надбавка за регулярные публикации в международных рецензируемых научных изданиях (2021–2026)
- · Надбавка за статью в зарубежном рецензируемом журнале (2015–2017, 2013–2015)
- · Надбавка за статью в зарубежном рецензируемом научном издании (2016–2018)
- · Лучший преподаватель — 2024
Гранты и проекты
- — · Методика анализа баз данных для выявления рисков социально-политической дестабилизации, ПНФ (2017)Новая архитектура миропорядка на Ближнем и Среднем Востоке, ПФИ (2018)Ближний и Средний Восток в контексте глобального фазового перехода, ПФИ (2017)Арабская весна как триггер глобального фазового перехода, ПФИ (2016)Мониторинг рисков социально-политической нестабильности в контексте глобальных дестабилизационных процессов, ПФИ (2015)Мониторинг рисков социально-политической дестабилизации в "афразийской" зоне нестабильности, ПФИ (2014)Мониторинг рисков социально-политической дестабилизации, ПФИ (2012)
Идентификаторы исследователя
- ORCID:
0000-0003-3014-2037 - ResearcherID:
N-1160-2018 - SPIN РИНЦ:
9298-9020 - Google Scholar: https://scholar.google.com/citations?user=0KdRsMYAAAAJ=en
- Scopus AuthorID:
7003940480
Публикации (599)
Смертность в России: постановка проблемы и пути решения
2025 · ARTICLE · ru
Введение. Фактор, существенно снижающий продолжительность жизни в России, — это высокая смертность в трудоспособном возрасте. Основными факторами риска являются поведенческие факторы: курение, употребление алкоголя, низкий уровень физической активности, нерациональное питание. Все эти факторы являются устранимыми. Цель ис - следования: комплексный анализ динамики смертности в России и выделение на этой основе приоритетных направлений медико-демографической политики по снижению преждевременной смертности. Материалы и методы. В качестве источников данных по смертности использовались данные Росстата, РосБРиСа и HMD. Применены классические демографические методы: построение таблиц смертности, декомпозиция различий в продолжительности жизни, построение контрафактических траекторий динамики продолжительности жизни моделью Ли-Картера и оценка потерянных лет жизни. Результаты. Лидирующими причинами как у мужчин, так и у женщин по преждевременной смертности являются болезни системы кровообращения. Для мужчин также важной причиной преждевременной смертности остаются внешние факторы. Другой важной причиной преждевременной смертности для обоих полов в возрастах после сорока лет являются новообразования. Всего в 2019 г. Россия преждевременно потеряла 42,6 млн. человеко-лет, поэтому сохраняется большой резерв для снижения смертности почти что во всех возрастах. Заключение. Ключевыми мерами медико-демографической политики в области снижения смертности должны стать новые антиалкогольная и антитабачная кампании, а также некоторые другие программы, направленные на снижение смертности от внешних причин, вакцинопрофилактику, изменение структуры оценивания государственных мер в области охраны здоровья, поддержку пациентов с тяжелыми заболеваниями, профилактические мероприятия и продвижение здорового питания среди населения.
Why Do Revolutions Tend to Become Less Violent? Some Explanations of the Global Trend
2025 · ARTICLE · en
Революционные события все чаще принимают невооруженные формы. Эта тенденция наблюдается в течение последних 120 лет в результате трансформации мировой системы, в результате которой большинство обществ увеличили свой ВВП на душу населения, получили широкое распространение современное формальное образование и перешли от преимущественно сельского и очень молодого населения к преимущественно городскому и более старшему, в то время как авторитарные режимы в большинстве обществ уступили место анократическим и демократическим. В данном исследовании используются бинарная логистическая регрессия и регрессия главных компонентов, а также метод главных компонентов с исключением одного элемента для оценки относительного вклада различных компонентов модернизации в эту тенденцию. Результаты показывают, что особенно значительный вклад внес взрывной глобальный рост образования и выраженный сдвиг в сторону более демократических политических систем. Глобальный экономический рост также внес существенный вклад в эту тенденцию. Между тем, вклад урбанизации и глобального старения представляется гораздо менее выраженным (хотя и статистически значимым в большинстве тестов).
All Crises are Unhappy in Their Own Way: The Role of Societal Instability in Shaping the Past
2025 · ARTICLE · en
Societal “crises” are periods of turmoil and destabilization in sociocultural, political, economic, and other systems, often accompanied by violent power struggles, and sometimes significant changes in social structure. The extensive literature analyzing societal crises has concentrated on a relatively small sample of well-known cases (such as the fall of the Roman Empire), emphasizing separate aspects of these events as potential causes or consistent effects. To investigate crises in an even-handed fashion, and to avoid the potential small-sample-size bias present in several previous studies, we have created the Crisis Database (CrisisDB). CrisisDB uniformly characterizes a sample of 168 historical cases spanning millennia — from the prehistoric to the post-industrial — and varying polity complexities in diverse global regions. It features data on factors that are identified as relevant to explaining societal crises and significant “consequences” (such as warfare or epidemics), including institutional and cultural reforms (such as constitutional changes) that might occur during and immediately following the crisis period. Here, we study some examples from the CrisisDB and demonstrate our analyses, which show that the consequences of crisis experienced in each society are highly variable. The outcomes are uncorrelated with one another and, overall, the set of consequences is largely unpredictable, leading us to conclude that there is no “typical” societal crisis of the past. We offer some alternative suggestions about the forces that might propel, or mitigate, these varying consequences, highlighting areas that would benefit from future exploration, and the need for collaborative and interdisciplinary work on the study of crises.
Природные ресурсы, этнополитические конфликты и факторы риска устойчивого развития Демократической Республики Конго
2025 · ARTICLE · ru
Исследование направлено на выявление механизмов, через которые природные ресурсы становятся фактором политической дестабилизации в Демократической Республике Конго (ДРК). Методология основана на междисциплинарном системном подходе, сочетающем политологический, демографический, экономический и экологический анализ, а также кейс- и контент-анализ конкретных конфликтов (Батеке, Конфликт в Восточном Киву). Результаты исследования показывают, как ресурсы становятся катализатором этнополитических конфликтов через четыре ключевых механизма: институциональный, социальнодемографический, этнический и внешний. Экологические и климатические изменения усиливают эти процессы, обостряя конкуренцию за землю, воду и другие ресурсы, провоцируя миграционные и этнические конфликты. Сделан вывод, что устойчивое развитие в ДРК возможно исключительно при укреплении государственных и политических институтов, преодолении взаимозависимых социально-экономических и экологических вызовов и угроз.
Цивилизационные коды экономического роста: сравнительная модель и прогноз ВВП
2025 · ARTICLE · ru
В статье представлен комплексный макроэкономический анализ стран, объединенных в цивилизационные кластеры на основе культурноисторического подхода. Объектом исследования выступает макроэкономическая динамика государств в контексте цивилизационных различий, а предметом – модельная оценка и прогноз темпов роста валового внутреннего продукта (ВВП) на период до 2050 г. Актуальность работы обусловлена необходимостью переосмысления глобального экономического развития с учетом устойчивых социокультурных и институциональных факторов, определяющих долгосрочные траектории роста. В качестве методологической базы использована разработанная авторами оригинальная математическая модель, основанная на логистической функции ограниченного роста с двумя вложенными циклическими компонентами, отражающими средне- и долгосрочные волны развития. Параметры модели определены методом наименьших квадратов по историческим данным о ВВП за 1970–2023 гг. Моделирование осуществлено как на уровне отдельных государств, так и на уровне цивилизационных кластеров. Согласно расчетам авторов, максимальные среднегодовые темпы роста ВВП в период 2025–2050 гг. будут характерны для Индии (4,4 %), Индонезии (3,36 %) и Китая (2,3 %), который, несмотря на замедление темпов, сохранит наибольший абсолютный прирост ВВП в мировой экономике. Россия в рамках евразийского цивилизационного кластера, согласно инерционному сценарию, может демонстрировать устойчивый рост на уровне 1,36 % в год, однако авторы считают, что при успешной реализации социально-экономических реформ и расширении сотрудничества в формате БРИКС+ возможно ускорение темпов экономического роста. Африканский континент, согласно модельным, демонстрирует высокую неоднородность экономических траекторий: в то время как такие страны, как Танзания и Нигер, способны при продуманной социально-экономической политике выйти на рост выше 5 % в год, другие страны, такие как Ботсвана, по расчетам авторов, скорее всего, не превысят 0,9 %. В целом Африка обладает высоким потенциалом, который может быть реализован при условии снижения политических рисков и укрепления институциональной устойчивости. Исламская цивилизация характеризуется разнонаправленной динамикой, но, по мнению авторов, к 2040 г. может достичь среднегодового темпа, сопоставимого с Китаем, – около 2,2–2,4 %. Североамериканская цивилизация, включающая США и Канаду, по прогнозу сохраняет стабильность на уровне 1,11 % в год, а Латинская Америка, ограниченная структурными барьерами, сможет расти в среднем на 0,85 %. Развитые страны, такие как Япония (0,04 %) и государства Западной Европы (в среднем 0,72 %), демонстрируют признаки стагнации и экономического насыщения. В целом наблюдается тенденция к ослаблению доминирующих позиций западных цивилизаций и усилению экономической роли стран Востока и Глобального Юга. Отдельные государства, выходящие за рамки типичных цивилизационных паттернов, например Израиль (2,61 %) и Австралия (1,84 %), по расчетам авторов, могут показать относительно высокие темпы роста за счет технологической гибкости, развитых институтов и высокой степени адаптации к глобальным вызовам. Научная новизна исследования заключается в интеграции количественного прогнозирования с философско-историческим анализом, что позволяет интерпретировать экономическую динамику как отражение не только ресурсных и технологических возможностей, но и устойчивых социокультурных констант – отношения к труду, роли образования, религиозных норм и институциональной устойчивости.
Саудовская Аравия и Объединенные Арабские Эмираты: тактическое или стратегическое партнерство?
2025 · ARTICLE · ru
В статье дается анализ саудовско-эмиратского альянса, сформировавшегося после событий «арабской весны» в качестве реакции на усиление турецко-катарского альянса. Общей точкой соприкосновения в процессе сближения Саудовской Аравии и ОАЭ послужила опаска и подозрение к поддерживаемой Катаром и Турцией транснациональной организации «Братья-мусульмане» (ал-ихван ал-муслимун). Проповедуемые «ихванами» исламистские взгляды входят в противоречие и несут прямую угрозу доминирующей в Эр-Рияде и Абу-Даби консервативной идеологии. Кроме того, самостоятельная региональная политика Катара, в частности, укрепление ее финансово-экономического потенциала, а также сближение с Турцией стали дополнительными факторами, побудившими Саудовскую Аравию и ОАЭ вступить в неформальный союз. Активные контрдействия саудовско-эмиратского блока в сочетании с целым рядом других факторов привели к заметным потерям позиций «Братьев-мусульман» и их покровителей, но не ликвидировали их потенциал. Авторы рассматривают основные особенности отношений Саудовской Аравии и ОАЭ. Особое внимание обращается на исторические предпосылки соперничества монархий, подробно анализируются противоречия в их региональных стратегиях после «арабской весны». В последние годы все более важным фактором становится их конкуренция в экономике и в дипломатической сфере. За исключением кризиса вокруг Катара, где Саудовская Аравия стала инициатором прекращения блокады, ОАЭ проявили себя более прагматичным игроком, способным не только завершать противостояния, которые становились им не выгодны, но и формировать новые союзы. Несмотря на различия в региональной стратегии, саудовско-эмиратский блок, сформированный в ответ на вызовы «арабской весны», стал одним из наиболее значимых факторов в региональной политике и трансформации баланса сил на Ближнем Востоке и в Африке. Делается вывод, что соперничество между Эр-Риядом и Абу-Даби будет нарастать, что связано как со становлением Абу-Даби как нового центра силы, так и вопросами более широких дипломатических и экономических противоречий.
Revolution and Democracy in the Twenty-First Century
2025 · ARTICLE · en
In this article, we analyze an inverted U-shaped relationship between the type of regime (on the autocracy-democracy scale) and the risks of revolutionary destabilization. Anocracies tend to be more vulnerable to revolutionary destabilization than full autocracies or full (consolidated) democracies. We also point to a strong positive association between the weakening of autocracies and the risks of revolutionary destabilization that exist among full autocracies. In addition, full autocracies moving towards democracy and transitioning to partial autocratic rule are at increased risk of revolutionary destabilization, which explains why the current global spread of democracy is associated with an upswing rather than a downswing in revolutionary activity. Finally, strong forms of revolutionary destabilization are quite possible in cases of deconsolidation of consolidated democracy, which additionally suggests that the era of revolutions will not end in the foreseeable future. Thus, we propose a general theory on the effect of regime type on revolutionary destabilization and address inconsistencies among various studies regarding the impact of the regime on revolutionary instability. The conducted research also allows us to contribute to the answer to the question posed by many researchers of revolutions at the end of the last century – will the era of revolutions end with the global spread of democracy? Our analysis suggests that if this happens someday, it will not be in any foreseeable future.
The Fifth Generation of Revolution Studies. Part I: When, Why, and How Did It Emerge
2025 · ARTICLE · en
There are grounds for claiming that a new (‘fifth’) generation of revolution studies has emerged in the 21st century. It can be noted that the characteristics of this generation are as follows: a tendency toward a macro-level outlook, encompassing both historical and geographical dimensions, coupled with a propensity toward a systemic approach; study of distinct types of revolutionary processes, such as Mark Beissinger’s ‘urban civic revolutions’, and the pivotal revolutionary innovations, including the impact of new information technologies in recent revolutions; innovations regarding the factors and causes of revolutions and innovations in the analysis of the factors influencing the choice of revolutionary strategy and revolution outcomes; a special interest in the topic of revolutionary waves/‘the diffusion of revolution’; a strong understanding that armed and unarmed revolutionary events are characterized by significantly different factors, structure, and consequences; a focus on the study of unarmed revolutionary episodes/‘non-violent maximalist campaigns’; the use of global databases of revolutionary events; extensive use of modern methods of quantitative analysis.
The Fifth Generation of Revolution Studies. Part II: A Systematic Review of Substantive Findings (Revolution Causes, Forms, and Waves)
2025 · ARTICLE · en
The article is the first part of our systematic review of substantive findings of fifth-generation revolution studies, building on the examination of the emergence and characteristics of this generation contained in the first article in the series. Our systematic review is divided into two parts. This first part specifically considers the following areas of research explored by fifthgeneration scholars: First, we examine the factors and causes of armed and unarmed revolutionary events. These include economic, political, socio-demographic, and other factors, the majority of which exert a differential effect on the probability of armed versus unarmed revolutionary destabilization. Second, we examine the factors that influence the decision of participants to adopt a violent or non-violent tactic in revolutionary action. This analysis considers the structural factors, which are dependent on external conditions, and the agent factors, which are dependent on the characteristics of revolutionary movements. Third, we analyze the emergence of concepts such as ‘coupvolutions’ and ‘analogues of revolutions’ within the context of the fifth generation of the theory of revolution. Finally, we examine the phenomenon of the spread of revolutionary events, which is also known as revolutionary waves or the ‘diffusion’ of revolutions, and the mechanisms that drive it.
Опыт оценки рисков крупномасштабной вооруженной политической дестабилизации в странах Африки с использованием методов машинного обучения
2024 · ARTICLE · ru
В статье представлена оценка рисков крупномасштабной политической дестабилизации / гражданских войн в странах Африки с использованием методов машинного обучения. Основное внимание уделяется применению алгоритмов, в частности модели CatBoost, для анализа большого массива данных из междисциплинарных источников (экономических, социальных и политических). Выделяют категории стабильных стран и стран, испытавших или испытывающих нестабильность. Наиболее высокие риски политической дестабилизации прогнозируются в обладающих природными ресурсами бедных странах крупных размеров с высокими темпами роста населения, низким уровнем урбанизации и распространения образования. Подтверждается, что наиболее стабильными являются малые и островные государства с однородным населением, а также страны Южной Африки, выделяющиеся низкой рождаемостью, высокой урбанизацией и уровнем образованности относительно остальных регионов Африканского континента. Особое внимание уделяется значению демографических факторов, подтверждающих актуальность теории «молодежных бугров» при анализе крупномасштабной политической дестабилизации в Африке. Утверждается, что наличие легкодоступных природных ресурсов, таких как золото или нефть, значительно увеличивает риски крупномасштабной политической дестабилизации в странах со слаборазвитыми политическими институтами.
Курсы (4)
-
Актуальные вопросы исследований стран Азии и Африки · 3 раза
2025/2026, 2024/2025, 2023/2024 · Бакалавриат · рус
-
Contemporary Revolutions Abroad · 2 раза
2025/2026, 2023/2024 · Бакалавриат · Анг
-
Актуальные проблемы современной политики
2024/2025 · Майнор · рус
-
История изучаемого региона (Ближний Восток)
2021/2022 · Ближний Восток · рус