DSA Faculty
API
← к списку преподавателей

Аникин Василий Александрович

Институт социальной политики

Профиль на hse.ru ↗ тел.: +7 (495) 772-95-90 | 27517
Публикаций
78
Языков
1
Наград
15
Конференций
4
Профиль Публикации (78) Курсы (11)

Профессиональные интересы

социальная структурамодернизация экономикиэкономика народонаселения

Должности

  • Старший научный сотрудник — Институт социальной политики, Центр исследований неравенства и уровня жизни
  • Доцент — Факультет социальных наук, Департамент социологии

Био

  • · Начал работать в НИУ ВШЭ в 2007 году.
  • · Научно-педагогический стаж: 19 лет.

Образование

  • 2018 · PhD: University of Essex, тема диссертации: Skills training and development: Russia in comparative perspective
  • 2011 · Кандидат экономических наук: Институт социально-экономических проблем народонаселения РАН, специальность 08.00.18 «Экономика народонаселения и демография», тема диссертации: Динамика и социально-демографические особенности формирования профессиональной структуры Российского населения в 1990-2000-е годы
  • 2007 · Магистратура: Государственный университет – Высшая школа экономики, факультет: экономики, специальность «Экономика», квалификация «Магистр экономики»
  • 2005 · Бакалавриат: Государственный университет – Высшая школа экономики, факультет: социологии, специальность «Социология», квалификация «Бакалавр социологии»

Опыт работы

  • · 2022–н.в.: Факультет социальных наук НИУ ВШЭ, доцент
  • · 2012–2022: Факультет экономических наук НИУ ВШЭ, доцент
  • · 2016–н.в.: Институт социальной политики НИУ ВШЭ, старший научный сотрудник
  • · 2019–н.в.: Институт социологии ФНИСЦ РАН, ведущий научный сотрудник
  • · 2018–2019: Университет Киото (Япония), приглашенный профессор
  • · 2018–2018: Университет Эссекса (Великобритания), ассистент профессора
  • · 2007–2012: Факультет экономики НИУ ВШЭ, преподаватель
  • · 2013–2019: Институт социологии ФНИСЦ РАН, старший научный сотрудник
  • · 2007–2013: Институт социологии РАН, научный сотрудник
  • · 2006–2007: Московское инвестиционное агентство недвижимости, аналитик рынка
  • · 2005–2006: Институт комплексных социальных исследований РАН, научный сотрудник

Награды и поощрения

  • · Благодарственное письмо проректора НИУ ВШЭ (декабрь 2024)
  • · Благодарственное письмо проректора НИУ ВШЭ (декабрь 2024)
  • · Благодарственное письмо проректора НИУ ВШЭ (февраль 2024)
  • · Благодарственное письмо проректора НИУ ВШЭ (февраль 2024)
  • · Благодарность директора Института социальной политики НИУ ВШЭ (январь 2023)
  • · Благодарность факультета экономических наук НИУ ВШЭ (январь 2022)
  • · Благодарность Департамента прикладной экономики НИУ ВШЭ (январь 2018)
  • · Надбавка за академическую работу (2011–2012, 2010–2011, 2009–2010)
  • · Надбавка за публикацию в журнале из Списка B (2025–2026)
  • · Надбавка за публикацию в журнале из Списка А (и приравненном к нему научном издании) (2024–2025, 2023–2024)
  • · Надбавка за публикацию в международном рецензируемом научном издании (2022–2023, 2018–2019)
  • · Надбавка за статью в зарубежном рецензируемом журнале (2014–2016)
  • · Лучший преподаватель — 2019
  • · Победитель Конкурса лучших русскоязычных научных и научно-популярных работ работников НИУ ВШЭ – 2024
  • · Группа высокого профессионального потенциала (кадровый резерв НИУ ВШЭ)Категория "Будущие профессора" (2012–2013)Категория "Новые преподаватели" (2009–2010)

Гранты и проекты

  • — · на соискание учёной степени кандидата наук

Конференции (4)

Показать все
  • · 2025: Седьмая международная конференция пользователей данными РМЭЗ НИУ ВШЭ (Москва). Доклад: In-work Poverty in Contemporary Russia: Job Insecurity or Low Income
  • · 2025: Седьмая международная конференция пользователей данными РМЭЗ НИУ ВШЭ (Москва). Доклад: In-work Poverty in Contemporary Russia: Job Insecurity or Low Income
  • · 2021: XXII Апрельская международная научная конференция НИУ ВШЭ по проблемам развития экономики и общества (Москва). Доклад: Does the ‘Tunnel Effect’ Still Apply? Social Mobility and Perceptions of Inequality in the New Russia
  • · 2021: 5th International RLMS-HSE User Conference (Москва). Доклад: Working Poor in Post-transition Russia: What changed in last 20 years?

Идентификаторы исследователя

Публикации (78)

Человеческий капитал: становление концепции и основные трактовки

2017 · ARTICLE · ru

Работа посвящена генезису теории человеческого капитала, её операционализации и внутреннему развитию. На широком материале классических и современных исследований показано, как изменения в экономиках развитых стран приводили к развитию теории человеческого капитала и расширению индикаторов этого понятия. Дана периодизация становления теории человеческого капитала. Автор предлагает пять этапов: (1) доиндустриальный период (вплоть до XVIII века); (2) этап массового обучения (XIX — первая половина XX века); (3) позднеиндустриальный этап (1960– 1970-е гг., собственно период оформления ядра теории человеческого капитала); (4) первый постиндустриальный этап (1980–2000-е гг.); (5) второй постиндустриальный этап, или современный период (2000–2010-е гг.). В работе представлена критика узкой трактовки теории человеческого капитала, до сих пор доминирующая в работах экономистов. Опираясь на наработки теории человеческого потенциала, автор актуализирует необходимость рассмотрения человеческого капитала в контексте национального развития, а также более активного перехода к широкой трактовке понятия «человеческий капитал», тем более что это предусматривает ядро данной теории. Показано, что традиционная трактовка человеческого капитала только как совокупности знаний и навыков не просто не соответствует текущей ситуации в экономике, но и может оказаться крайне вредной для общества, если будет принята за основу государственной политики по его формированию и наращиванию. Данное исследование может быть полезно как экономистам, так и социологам, заинтересованным в индикаторах человеческого капитала, а также в оценках его роли в социально-экономическом развитии страны

DOI ↗ PDF ↗

Russia in Post-Transition: New Frontiers

2017 · ARTICLE · en

The present paper exploits new headwinds blowing against the post-transition of Russia. It is argued that the new goal for Russia is an effective transition to a post-industrial stage of development. The author considers five main frontiers that challenge the successful achievement of this goal: 1) over-education and low investment in training, 2) poverty of the working population, 3) high inequalities and unfair distribution of incomes, 4) low rates of growth in human development, and 5) neoliberalism and growing alienation in contemporary Russia

PDF ↗

Social Stratification by Life Chances: Evidence from Russia

2017 · PREPRINT · en

The present paper operationalizes one of the oldest concepts in the sociological literature about social stratification. Relying on Weber’s theory, the authors consider life chances in terms of positive and negative privileges. This framework is fertile ground for constructing a series of indices measuring opportunities and risks in key areas of life such as economic conditions, work situation, human capital accumulation, and consumption and leisure activities. Drawing on empirical data from three 2015 representative Russian surveys, the authors classified the Russian population on a continuum of life chances. The majority of Russians obtain just one third of the maximum scores on the life-chance scale. It is also shown that the life-chance scale has a strong correlation with the peaks of income distribution; however, the relationship between lower- and middle-income groups are not that salient. Finally, we show that life chances are uniquely distributed across different localities in contemporary Russia. We admit therefore the high analytical power of the neo-Weberian concept of life chances in stratification studies. Measured via a multidimensional index, life chances appear a good alternative to a gradational approach and the relational stratification schema developed particularly for the working population.

DOI ↗ PDF ↗

Профессиональный портрет среднего класса и особенности его эволюции

2016 · CHAPTER · ru

В главе показано, что профессиональный портрет российского среднего класса отражает особенности исторического этапа развития России и модели экономики, сложившейся в ней за годы реформ. Специфика российской ситуации со средним классом заключается в относительно низкой доле в составе работающих представителей среднего класса занятых в четвертичном секторе экономики по сравнению с наиболее развитыми странами Запада, а также в растущей доле в нём периферийных для этого класса в западных странах сегодня профессиональных статусов. Также показано, что в среднем классе резко возрос в кризис процент людей, находящихся вне поля действия российского трудового, пенсионного и социального законодательства.

PDF ↗

Бедность и неравенство в странах БРИКС: российская специфика

2016 · ARTICLE · ru

На широком статистическом материале доказывается, что бедность и неравенства в разных странах БРИКС имеют разную природу. Использование различных вариантов концептуализации феномена бедности позволило классифицировать бедность на несколько типов: прединдустриальная бедность в современных обществах (Индия, ЮАР), раннеиндустриальная бедность люмпенизированных городских низов (Бразилия), индустриальная бедность (Китай, Россия), а также позднеиндустриальная бедность (Россия). Делается вывод об исключительной гетерогенности российской бедности, включающей в себя элементы всех моделей, однако тяготеющей к индустриальной бедности. При этом российская модель распределения неравенств не совпадает ни с одной из описанных в статье моделей неравенств. Отмечается особая актуальность мер инвестиционной политики, политики занятости, миграционной, а также налоговой политики по борьбе с бедностью «по-российски».

PDF ↗

Российское общество и вызовы времени. Книга третья

2016 · BOOK · ru

Как годичный период (осень 2014 – осень 2015 гг.) повлиял на повседневную жизнь российских граждан? Есть ли у населения «запас прочности», и какова роль различных ресурсов в его адаптации к кризисным условиям? Какие жизненные цели и ценности остаются для россиян наиболее важными в контексте изменений внешнеэкономической и политической конъюнктуры развития страны? Ответы на эти и связанные с ними вопросы авторы книги дают на основе анализа третьей «волны» общенационального социологического мониторинга состояния и динамики массового сознания и поведения россиян в условиях новых вызовов и рисков. В целях сопоставимости оценок изменчивости или устойчивости российского социума в книге используются результаты ранее проведенных социологических исследований. Для социологов, политологов, философов, экономистов, историков, психологов, правоведов, а также студентов и аспирантов соответствующих специальностей. Издание осуществлено при финансовой поддержке Российского научного фонда (проект № 14-28-00218). Руководитель проекта – М.К. Горшков, академик РАН

PDF ↗

Глава 14. Интересы личности, государства и общества в массовом восприятии населения

2016 · CHAPTER · ru

Сегодня России вошла в зону новых рисков и испытания «русского проекта» на прочность. Насколько этот процесс затронул коренные вопросы мировоззрения россиян, характерных для них представлений о взаимоотношениях человека и общества, проблемах личной свободы, роли государства и т.п.? Усиливает ли текущая ситуация желание возродить элементы традиционного русского мировоззрения или наоборот – потребность в сближении с Западом? Готовы ли россияне поступиться личными интересами ради общественных? Как они реагируют на нарушение своих интересов и прав? Насколько болезненно они воспринимают «структурное насилие» коррумпированной власти и безнаказанность работодателей, нарушающих их базовые трудовые права, и выражают ли в связи с этим готовность к применению насилия для разрешения конфликтов? Этим вопросам посвящена данная работа, которая была построена на данных Мониторинга Института социологии РАН, проведенного по репрезентативной̆ общероссийской выборке, включающей 4000 респондентов в возрасте от 18 лет и старше, представляющих основные социально-профессиональные группы и проживающих во всех территориально-экономических районах страны в различных типах поселений.

PDF ↗

Кризис и национальное самосознание россиян

2016 · ARTICLE · ru

Работа посвящена актуальному на сегодняшний момент вопросу о том, к какой ценностно-нормативной модели тяготеет российское общество. На основе анализа эмпирических данных третьей волны мониторинга, проведенного Институтом социологии РАН осенью 2015 года, было выявлено, что вопреки представлениям о российском массовом сознании как расколотом или «кашеобразном», национальное самосознание россиян обладает целостным мировоззрением державного типа. С привлечением данных ИС РАН (и других исследовательских центров) за предыдущие годы доказываются четыре главных идеи, через которые раскрывается державный тип мировоззрения россиян. Идея 1: в России сохраняется доминирование ценностно-нормативной системы, характерной для обществ «неоэтакратического» типа, стержнем которой является особая роль государства. Идея 2: такое восприятие отношений государства и общества для населения страны лежит в русле понимания России как особой цивилизации, что, являясь отличительной особенностью русского национального самосознания, оказывается социетальной скрепой всей макрообщности. Идея 3: опасной стороной этой модели взаимоотношений общества, государства и личности является то, что именно государство является ответственным за нарушения консенсуса в обществе, даже в случаях, когда власть не является источником таких нарушений. Идея 4: серьезно увеличивают риски социальных конфликтов и делегитимации власти снижение социальной защищенности работников и наступление работодателей на их права под предлогом кризиса, которые все шире распространяются в условиях экономической рецессии. В статье делается вывод о том, что власти необходимо более активно и качественно выполнять базовые функции по заботе о «своем народе», предписанные ей ценностно-нормативной моделью, в которой государство является стержнем общественной жизни.

DOI ↗ PDF ↗

Income Stratification: Key Approaches and Their Application to Russia

2016 · PREPRINT · en

The various approaches to income stratification can be divided into two broad categories – relative and absolute. Our study suggests that the most widely used thresholds of the absolute approach cannot be efficiently applied to contemporary Russian society, which has undergone fundamental changes over the last 15 years regarding income, as they fail to define the subgroups within the population. Absolute models of stratification which define income groups based on a pre-determined income thresholds rank Russia in line with industrially advanced rather than developing countries, rendering the absolute income bounds, set for the latter group of countries, irrelevant. The relative approach, based on the median income as the social standard of living, appears more effective for income stratification in Russia. Furthermore, it also implies possibilities for structural adjustments such as regional- and settlement-specific disparities in income distribution, which are relevant for Russia given its regional heterogeneity. The application of the relative approach in authors’ version shows that the income stratification model in Russia is quite stable even during the economic crisis. The results of the comparison between the Russian income stratification model and those of other countries confirm that Russia's income stratification model is currently more similar to those of developed rather than developing countries.

DOI ↗ PDF ↗

Poverty and Inequality in BRICS Countries

2016 · ARTICLE · en

This article uses a broad sample of statistical material to show that poverty and inequality have different natures in different BRICS countries (Brazil, Russia, India, China, and South Africa). Using various methods to concep- tualize the phenomenon of poverty, the authors are able to classify several types of poverty: preindustrial poverty in modern societies (India, South Africa), early industrial poverty of the lumpen urban poor (Brazil), industrial poverty (China, Russia), and late industrial poverty (Russia). They then draw a conclusion about the overriding heterogeneity of Russian poverty, which includes elements of all these models, but tends toward industrial poverty. They also indicate that the Russian inequality model does not dovetail with any of the inequality models described in this article. Finally, they note the particular relevance of investment, employment, migration, and tax policies to combating poverty “in a way appropriate to the Russian context.”

DOI ↗ PDF ↗

Курсы (11)