Аникин Василий Александрович

Общество неравных возможностей: социальная структура современной России

2022 · BOOK · ru

Книга посвящена анализу социальной структуры российского общества. Авторы обращаются к относительно новому для российских исследований, но имеющему фундаментальные теоретико-методологические основания и популярному за рубежом подходу к анализу стратификации на основании соотношения жизненных шансов и рисков. Предложена методология построения вертикальной модели стратификации российского общества на основании учета места человека в четырех ключевых сферах жизни – экономического положения, ситуации на работе, возможностей сохранения и наращивания своего человеческого потенциала, а также особенностей потребления и досуга. В центре внимания авторов при анализе массивов эмпирических данных двух «линеек» мониторинговых исследований (РМЭЗ НИУ ВШЭ и Мониторинга ИС ФНИСЦ РАН) специфика и динамика этой модели, особенности повседневного бытия отдельных групп в ее составе, факторы, определяющие дифференциацию их жизненных шансов и рисков, а также межгрупповая мобильность.

Социальная структура новой России: опыт применения апостериорного подхода

2022 · ARTICLE · ru

В работе представлены результаты комплексного анализа социальной структуры современного российского общества через призму многомерного подхода, в основу которого положено веберовское понятие «жизненные шансы», операционализированное на основе 24 показателей положительной и негативной привилегированности россиян и их домохозяйств в четырёх главных жизненных сферах: экономические условия жизни; ситуация на работе; человеческий потенциал; потребление и досуг. На данных Мониторинга Института социологии ФНИСЦ РАН 2015 и 2018 гг. исследуется апостериорная модель классов, выделенных с помощью байесовских методов латентного классового анализа. Использование данного подхода позволило заключить, что современная Россия представляет собой общество из пяти классов: непривилегированный (низший) класс «вне экономики» (23 и 21,8% в 2015 и 2018 гг. соответственно), представленный пенсионерами, безработными и неквалифицированной рабочей силой; непривилегированный «экономический» (нижний) класс (19,4 и 17,3% в 2015 и 2018 гг. соответственно), представленный эксплуатируемым низкооплачиваемым рутинным трудом; классы средней привилегированности — «низший» средний класс (29,4 и 34,1% в 2015 и 2018 гг. соответственно) и «средний» средний класс (15,8 и 13,4% в 2015 и 2018 гг. соответственно), а также «привилегированный» («верхний» средний) класс (12,4 и 13,4% в 2015 и 2018 гг. соответственно), представленный высококвалифицированной рабочей силой, обладающей широкими возможностями не только в экономических, но и во внеэкономических сферах. Полученные результаты также показали, что нижний экономический класс демонстрирует наивысшую степень протестного голосования. Наиболее политически лояльным оказался «привилегированный» средний класс, что идёт вразрез со сложившимися стереотипами о закономерностях политического поведения граждан в новой России.

Support for reducing inequality in the new Russia: Does social mobility matter?

2022 · ARTICLE · en

This paper addresses the issue of the interrelation between different types of social mobility and support for reducing income inequality in contemporary Russia. Drawing from the Russian subsets of the International Social Survey Programme’s (ISSP) surveys, we estimate how this support is differentiated across experienced and expected subjective mobility. Official statistics and empirical survey data widely confirm that the largescale socioeconomic changes that took place in Russia during the 2000s brought an increase in living standards for most population groups and a more-than-twofold reduction in poverty. However, according to the ISSP data, demand for the government to reduce income differences is at its highest level since 1992. More than 90 per cent of Russians unequivocally perceive income gaps in the country as too high (the same as in the late 1990s) and unfair. We test the effects of actual and expected mobility, showing that, in contrast to the literature, including earlier studies on Russia, past mobility and expected medium-term mobility do not have any significant effect on levels of support for reducing income differences, and only the effect of short-term expectations can be seen. We argue that the effect of social mobility in Russia is limited by a widespread consensus across the population that preexisting inequalities in Russia are too high and unfair – a viewpoint based mostly not on the specifics of individual situations, including experienced or expected mobility, but on shared subjective norms and beliefs about inequality and their contrast with existing reality.

Представления россиян о доходном неравенстве: влияет ли на них социальная мобильность? Научный дайджест.

2022 · BOOK · ru

Этот выпуск научного дайджеста посвящен роли социальной мобильности в восприятии неравенства в современном российском обществе. Неравенство остается ключевым вызовом социально-экономического развития для мира в целом и для отдельных стран, в том числе и для России. Изучение социальной мобильности позволяет глубже исследовать проблему неравенства, так как перемещение людей между позициями в обществе способно сгладить или усугубить неравенства, а также повлиять на их восприятие. В научной литературе выдвигались гипотезы о том, что наблюдаемая в обществе социальная мобильность и ожидания относительно будущей восходящей мобильности повышают толерантность к неравенствам. Иными словами, если индивиды предполагают, что в будущем они сами или их дети смогут занять более высокие позиции в обществе (или видят, как это происходит у других), то они будут более терпимы к доходным неравенствам. Эти гипотезы неоднократно тестировались в литературе; проводилась их проверка и для России в 1990-х годах, однако с тех пор социально-эко- номические реалии в стране изменились. В этой работе мы изучили, влияет ли сегодня социальная мобильность (как испытанная, так и ожидаемая) на восприятие неравенства в России.

Обзорное исследование социального капитала в контексте улучшения человека

2022 · BOOK · ru

Объектом настоящего исследования является социальный капитал в контексте проблемы улучшения человека. В первом разделе исследования представлен обзор современной литературы по теме социального капитала и подходов к его определению; изложена суть ресурсного подхода к анализу социального капитала; представлены ключевые выводы из эмпирических исследований, посвященных анализу социального капитала и его трансформаций в условиях пандемии и военных конфликтов; отображено текущее состояние социального капитала в российском обществе. Особое значение уделяется влиянию доверия как ключевого инструмента для поддержания социального капитала. Во втором разделе настоящего исследования рассмотрены ключевые традиции измерения социального капитала и рассмотрены дальнейшие возможности операционализации социального капитала в рамках ресурсного подхода. Центральным фокусом раздела является представление подхода к анализу социального капитала, ориентированного на физиологическое, психологическое и когнитивное улучшение человека. Наконец, третий раздел исследования посвящен анализу экономических и других эффектов социального капитала на возможности человека на микро- и макроуровнях, в том числе в условиях пандемии COVID-19 и военных конфликтов.

Training poverty in India: Reassessing the effect of social ascription

2021 · ARTICLE · en

This paper set out to reassess the effects of economic and social determinants of the probability of formal vocational training in India. Applying the four-level cross-classified logistic model to the 2011–2012 National Sample Survey data, the paper identified the association between formal training and ‘good jobs’ in large urban electrified firms that offer permanent employment and regular monthly salary to their skilled occupation workers. Nevertheless, India remains a country of severe training poverty. This study confirms that the traditional mindset of the society does contribute to the training poverty; however, this impact is much limited to the household level and religious groups, such as Christians, which are systematically excluded from formal training as compared to Hindus, Sikhs and Buddhists. In contrast, the lower castes and deprived social backgrounds do not affect, as predicted by previous studies. Moreover, it is shown that unskilled males from the rural area of India were less likely to receive formal training as compared to educated single women

Employment and Work of Middle Income Groups

2021 · CHAPTER · en

The present chapter explores the middle income groups regarding their employment status and place in industrial relations. According to the prior literature, once we get the evidence that certain middle income groups hold advantaged positions in the labor market—for example, more stable employment and more influential negotiation position with employers or lower unemployment risks, or they represent a group of skilled labor professions and are able to find a more interesting and promising job where human capital is in demand, we will be entitled to speak about class-based nature of the middle income groups in Russia

Бедность работающих: как изменились детерминанты в России за 20 лет?

2021 · ARTICLE · ru

В настоящей работе рассматриваются детерминанты бедности работающих и приводятся оценки вероятности попадания в бедность для различных групп российского населения в 1998 и 2018 годах. На данных репрезентативных массивов РМЭЗ НИУ ВШЭ было показано, что, несмотря на масштабное сокращение бедности в стране в 1998-2018 годах, соотношение структурных и индивидуальных факторов практически не претерпело изменений. В то же время изменилась конфигурация структурных факторов. В 2018 году индивидуальные усилия стали все меньше влиять на снижение вероятности попадания в бедность и все большее значение стали играть характеристики рабочих мест и поселенческих неравенств. К 2018 году в группе наибольшего риска оказались женщины и жители сельских поселений, хотя в 1998 году в группе риска были мужчины и преимущественно городское население. Длительная консервация «плохих» рабочих мест в сфере рутинного труда и неравное распределение выигрышей де-индустриализации между городом и селом на протяжении двух последних десятилетий рассматриваются как главное объяснение природы российской бедности среди работающих.

Perceptions of income inequality in Russia

2021 · ARTICLE · en

Кто и почему ищет государственной поддержки в новой России?

2020 · ARTICLE · ru

В статье анализируется вопрос о том, какова природа запросов россиян на содействие государства в сферах занятости, социального инвестирования и материальной поддержки. На основании современной теории изучения общественного мнения, социальной стратификации и рынка труда был протестирован вклад четырех механизмов: (а) демографические особенности населения, (б) доходы домохозяйств и располагаемые ресурсы, в том числе нематериальные активы, включая человеческий и социальный капитал (в) индивидуальные интересы, а также (г) социально-психологические установки. По итогам эконометрического анализа, проведённого на базе Всероссийского мониторинга ФНИСЦ РАН 2018 года, авторы пришли к выводу, что запросы на содействие государства имеют сложную природу и существует всего лишь один универсальный фактор – доход – однако его влияние носит сложный и неоднозначный характер. Данные показывают, что с повышением дохода вероятность запроса на помощь государства в области материальной поддержки только возрастает, что корреспондирует с недавними выводами зарубежных исследователей об «альтруизме богатых»; тем не менее, с ростом дохода она снижается только у россиян, которые не испытывают нужды в помощи государства в сфере занятости. Таким образом, социальная политика, построенная исключительно на монетарных инструментах, без необходимых институциональных мер на рынке труда обречена на провал с точки зрения реализации гетерогенных потребностей и интересов населения.