Гимпельсон Владимир Ефимович
Центр трудовых исследований
Профессиональные интересы
Должности
- Ведущий научный сотрудник — Центр трудовых исследований
Био
- · Начал работать в НИУ ВШЭ в 2001 году.
- · Научно-педагогический стаж: 44 года.
Образование
- 1986 · Кандидат экономических наук: специальность 08.00.00 «Экономические науки»
- 1979 · Специалитет: Московский авиационный институт им. С. Орджоникидзе, факультет: экономический, специальность «Автоматизированные системы обработки информации и управления», квалификация «Инженер-экономист»
Опыт работы
- · 1993-2001: ИМЭМО РАН
- · 2001: С по настоящее время - Центр трудовых исследований ВШЭ
Награды и поощрения
- · Благодарность НИУ ВШЭ (март 2024)
- · Благодарность первого проректора НИУ ВШЭ (декабрь 2023)
- · Благодарность проректора НИУ ВШЭ (июнь 2018)
- · Почетная грамота Федеральной службы государственной статистики (сентябрь 2017)
- · Благодарность Правительства Российской Федерации (сентябрь 2016)
- · Почетный знак I степени Высшей школы экономики (сентябрь 2013)
- · Премия Егора Гайдара (ноябрь 2012)
- · Орден Дружбы (апрель 2012)
- · Благодарность Высшей школы экономики (июнь 2010)
- · Почетная грамота Министерства экономического развития и торговли Российской Федерации (ноябрь 2007)
- · Надбавка за академические успехи и вклад в научную репутацию ГУ-ВШЭ (2009–2011, 2007–2009, 2006–2007)
- · Надбавка за академическую работу (2017–2018, 2016–2017, 2015–2016, 2014–2015, 2013–2014)
- · Надбавка за публикацию в международном рецензируемом научном издании (2019–2020)
- · Надбавка за статью в зарубежном рецензируемом журнале (2011–2013)
- · Победитель Конкурса лучших русскоязычных научных и научно-популярных работ работников НИУ ВШЭ – 2021
- · Лауреат премии "Золотая Вышка" 2017 в номинации Лучшая книга
- · Лауреат премии "Золотая Вышка" 2015 в номинации Достижения в науке
- · Лауреат премии "Золотая Вышка" 2011 в номинации Вклад в развитие Школы
Гранты и проекты
- 2009 · Экономические и социальные последствия реструктуризации промышленности в России и Украине (ESCIRRU), 2007-2009, Европейская комиссия
- 2011 · Политическая экономия рынка труда, 2009-2011, IZA (Bonn), Фонд Фольксваген
- 2011 · Неформальность на российском рынке труда, 2009-2011, Фонд Макартуров
- — · Спрос на профессии, 2009, ЦФИ ГУ-ВШЭ
- — · Экономическая ценность профессии, 2008, ЦФИ ГУ-ВШЭ
Конференции (1)
Показать все
- · 2020: Четвертый Российский экономический конгресс (Москва). Доклад: «Физики» и «лирики»: кто российскому рынку более ценен?
Идентификаторы исследователя
- ORCID:
0000-0003-3952-4701 - ResearcherID:
F-8863-2016 - SPIN РИНЦ:
8689-5343 - Google Scholar: https://scholar.google.ru/citations?view_op=list_works&hl=ru&user=1r-l6oMAAAAJ&gmla=AJsN-F4n1UEB3KLWtJLzZYMtv8_-U-ZzU4HxaOi8mXCDXVlV5ZiUPhoI2HWqeMZch7Pi1DEEthg0K18iBtM2ZboT23CNHuUZj_n17NaYwr2gy18B-tm3mWfN9usSixpSSPUllcm1A5yjweWRUWCVmbX-Vtr0unXZ3w
- Scopus AuthorID:
6506321819
Публикации (172)
Labour Market, Employment and Migration
2023 · CHAPTER · en
The Russian economy entered the transition period in the early 90es having the labor market that had been shaped and severely constraint by the Soviet legacy. This concerned the supply and demand sides as well as all labor market institutions. On the supply side, there was excessive employment and participation, outdated and over-specialized education, workers’ low motivation. The demand side was affected by domination of heavy industries and undeveloped production of consumer goods and services. On top of that, large number of firms were insolvent and the fiscal system was in a deep crisis. Modern labor market institutions, including those providing social safety net, did not exist at all or were critically underdeveloped. All that made the labor market unfit to needs of the emerging market economy. This combination of supply and demand factors made an extraordinary collapse of employment and huge hike of unemployment highly likely if the planning system were to be demolished and the market coordination introduced. This dramatic outcome for the early 90es seemed unavoidable. However, the actual path was quite different– employment fell but modestly instead of collapsing, what collapsed these were real wages. The labor market reacted strongly through the wage side, not the employment side. This type of adjustment reaction was largely unexpected as wages in the market economies were usually downward rigid and did not fall even in recessions. The outcome differed considerably from expectations and from the experience of the CEE countries in which much of adjustment occurred on the employment side. Since the beginning of the transition process, the Russian economy has passed through a number of strong shocks of different nature – these were 1994, 1998, 2008/9, 2014/2015 and 2020, besides the initial one in 1992. Chapter 17 gives a thorough account to these developments. Though each crisis was somewhat unique in terms of triggers and policies, in all cases the inverse labor market reaction – through the wage/price side – was in place. Why? What special was (and still is) in the Russian labor market? Clues to the explanation can be found in institutional machinery of the Russian labor market. This relates to particular institutional mix of minimum wage, unemployment benefits, wage bargaining and the Employment Protection Legislation (EPL). Flexible working hours, wage arrears and informal contracts contributed to this wage flexibility/employment stability. Workers have paid the price in the form of volatile wages and large incidence of low pay. This Chapter discusses the institutional framework, its evolution over time and implications for employment and workers’ well-being. The Russian labor force is usually considered as well educated, with the fraction of tertiary education holders one of the highest in the world. This fraction has been on rise for over 20 years. This poses the question of how productively this human capital is utilized and what hinders its efficient utilization. On the other hand, labor supply depends on low-skilled migration from the former Soviet republics filling the gap. At the same time, there is also considerable outgoing migration, especially of highly qualified specialists. The Russian economy entered the transition period in the early 90es having the labor market that had been shaped and severely constraint by the Soviet legacy. This concerned the supply and demand sides as well as all labor market institutions. On the supply side, there was excessive employment and participation, outdated and over-specialized education, workers’ low motivation. The demand side was affected by domination of heavy industries and undeveloped production of consumer goods and services. On top of that, large number of firms were insolvent and the fiscal system was in a deep crisis. Modern labor market institutions, including those providing social safety net, did not exist at all or were critically underdeveloped. All that made the labor market unfit to needs of the emerging market economy. This combination of supply and demand factors made an extraordinary collapse of employment and huge hike of unemployment highly likely if the planning system were to be demolished and the market coordination introduced. This dramatic outcome for the early 90es seemed unavoidable. However, the actual path was quite different– employment fell but modestly instead of collapsing, what collapsed these were real wages. The labor market reacted strongly through the wage side, not the employment side. This type of adjustment reaction was largely unexpected as wages in the market economies were usually downward rigid and did not fall even in recessions. The outcome differed considerably from expectations and from the experience of the CEE countries in which much of adjustment occurred on the employment side. Since the beginning of the transition process, the Russian economy has passed through a number of strong shocks of different nature – these were 1994, 1998, 2008/9, 2014/2015 and 2020, besides the initial one in 1992. Chapter 17 gives a thorough account to these developments. Though each crisis was somewhat unique in terms of triggers and policies, in all cases the inverse labor market reaction – through the wage/price side – was in place. Why? What special was (and still is) in the Russian labor market? Clues to the explanation can be found in institutional machinery of the Russian labor market. This relates to particular institutional mix of minimum wage, unemployment benefits, wage bargaining and the Employment Protection Legislation (EPL). Flexible working hours, wage arrears and informal contracts contributed to this wage flexibility/employment stability. Workers have paid the price in the form of volatile wages and large incidence of low pay. This Chapter discusses the institutional framework, its evolution over time and implications for employment and workers’ well-being. The Russian labor force is usually considered as well educated, with the fraction of tertiary education holders one of the highest in the world. This fraction has been on rise for over 20 years. This poses the question of how productively this human capital is utilized and what hinders its efficient utilization. On the other hand, labor supply depends on low-skilled migration from the former Soviet republics filling the gap. At the same time, there is also considerable outgoing migration, especially of highly qualified specialists.
Эволюция структуры рабочих мест в России: поляризация, улучшение, застой?
2023 · ARTICLE · ru
В работе анализируется эволюция структуры рабочих мест в российской экономике в первые десятилетия XXI в. Меняется ли она через последовательное замещение относительно «худших» по качеству рабочих мест «лучшими», через преимущественное размывание анклава рабочих мест среднего качества или наблюдаются стагнация и консервация их структуры? Структурные изменения такого рода обычно вызываются технологическими сдвигами, которые формируют спрос на труд разного качества и разной сложности. Для ответов на поставленные вопросы использованы большие массивы данных за два подпериода, разделенные кризисом 2008—2009 гг. Представленный анализ позволяет отвергнуть гипотезу поляризации и констатировать быстрое улучшение структуры в первом подпериоде и торможение изменений во втором. По-видимому, риски поляризации останутся минимальными, пока не восстановится экономический рост и не ускорится движение к границе технологических возможностей.
The Contemporary Russian Economy: a Comprehensive Analysis
2023 · BOOK · en
We offer an international textbook on the contemporary Russian economy for undergraduate and graduate students of various universities and faculties that teach Russian studies, the Russian economy, Russian politics, the economics of transition and emerging markets, international relations, and other rele-vant topics. Some chapters may also be helpful for post-graduate courses, academics, analysts, and practitioners in their daily work
«Цена» инженера
2023 · ARTICLE · ru
В статье обсуждается «относительная «цена» специалистов инженерно-технологического профиля относительно альтернативных образовательных и профессиональных специализаций. Анализируется наличие различий в оплате в среднем, вдоль распределения и в зависимости от опыта. Авторы не находят существенных и устойчивых различий ни по одному из этих измерений. Принципиальной новизной работы является декомпозиция профиля зарплат на независимые эффекты опыта, когорты и времени без учета амортизации знаний/навыков и с ее учетом. Данная декомпозиция основана на идеях теории человеческого капитала, и ее эмпирическая реализация использует данные РМЭЗ НИУ ВШЭ. Она показывает преимущество не-инженеров в накоплении человеческого капитала в ходе карьеры, но и более глубокое обесценение знаний и навыков, приобретенных на старте трудовой жизни.
Зарплата и потоки на российском рынке труда в условиях коронакризиса
2022 · ARTICLE · ru
В работе рассматриваются два ключевых направления адаптации российского рынка труда к кризисным условиям 2020 г. Ценовая подстройка проявляется в изменении заработной платы, а количественная — в выбытии и новых трудоустройствах. Общий вывод из анализа заключается в том, что в 2020 г. первая преобладала, но вторая также имела место. Видно глубокое, но избирательное и непродолжительное снижение заработной платы. Оно определялось отраслевой принадлежностью и местом жительства, а не демографическими характеристиками. Основным инструментом количественной подстройки стало замораживание нового найма, но интенсивность выбытия также заметно снизилась. Сокращение обоих компонентов оборота рабочей силы означает уменьшение масштаба реаллокации труда, что говорит о консервации старой структуры. Если в предыдущие кризисы законодательные и административные меры тормозили высвобождение работников, которое могло быть выгодным для работодателей, то в этом случае они сами не были заинтересованы в потере человеческого капитала, необходимого для последующего восстановления экономической активности.
Do Wages Grow with Experience? Deciphering the Russian Puzzle
2022 · PREPRINT · en
Данная работа исследует, как меняется заработная плата с опытом на российском рынке труда. Все доступные источники данных при анализе кросс-секций показывают, что в России профиль «заработная плата-стаж» является плоским, рано достигает пика и затем резко снижается. Эта форма является нестандартной, она резко отличается от той, что наблюдается как в развитых, так и во многих развивающихся странах. Мы показываем, что правильной интерпретации профиля заработной платы в зависимости от опыта мешает проблема смешения эффектов времени, когорты и опыта, так называемая “APC problem”. В нашем исследовании использованы данные опроса домохозяйств РМЭЗ-ВШЭ за 2000–2019 годы. Опираясь на теорию человеческого капитала, мы применяем процедуру, предложенную Heckman et al. (1998) и используемую в Lagakos et al. (2018), чтобы разделить эффекты опыта, времени и когорты. При определенных допущениях об амортизации человеческого капитала в связи со старением наши результаты показывают, что заработная плата в России монотонно растет с опытом. Однако этот рост в старших возрастах компенсируется когортным эффектом, который имеет противоположное направление. Наблюдаемый когортный эффект отражает, таким образом, массовое обесценивание человеческого капитала работников из более старших когорт. Между тем, временной эффект отражает общую траекторию ВВП, а также все взлеты и падения за этот период.
Рутинность и риски автоматизации на российском рынке труда
2022 · ARTICLE · ru
Настоящее исследование посвящено анализу распределения рутинных и нерутинных задач по дезагрегированным профессиям на российском рынке труда. Каждая профессия содержит разные задачи, которые делятся на рутинные и нерутинные, а также когнитивные и физические. Профессии, целиком или в большой степени сводящиеся к набору рутинных операций, сталкиваются с риском исчезновения из-за угрозы автоматизации. Представленный эмпирический анализ опирается на использование трех основных источников данных в разрезе профессий, содержащих информацию о занятости, индексах рутинности и годовых заработках. Такой набор данных позволяет получить оценки рутинности по основным профессиям и социально-демографическим группам, а также представить эмпирические оценки денежных премий или «штрафов» за выполнение задач разного типа. Расчеты показывают, что суммарная доля рабочих мест, на которых преобладают рутинные операции, немного превышает 10%. Это означает, что массовая замена труда машинами или искусственным интеллектом с ликвидацией соответствующих рабочих мест в обозримой перспективе вряд ли реализуема. Набор задач, выполняемых в рамках профессий, ожидаемо связан с уровнем оплаты труда: выполнение нерутинных когнитивных задач оплачивается выше, а наибольший «штраф» приходится на нерутинные физические задачи. Сценарий поляризации рабочих мест, вызывающий сегодня у многих большие опасения, в российском контексте не просматривается.
Человеческий капитал в эпоху санкций и контрсанкций: некоторые перераспределительные последствия
2022 · ARTICLE · ru
В статье отмечается, что сочетание жестких санкций, контрсанкций и стремление к почти тотальному импортзамещению создает сильный шок для человеческого капитала и существенно вли- яет на его использование и перераспределение. Это влияние проявляется по двум основным направлениям. Во-первых, следует ожидать недоиспользования ранее накопленных знаний и навыков вследствие техноло- гического упрощения экономики. Во-вторых, ключевая роль в создании и адаптации человеческого капитала в ответ на меняющийся спрос будет принадлежать тем, кто проигрывал в рамках глобальной и открытой конкуренции. Это обстоятельство делает тенденцию к структурному и технологическому упрощению эндо- генной. Процесс перестройки и перераспределения человеческого капитала касается как технологий, так и науки, и высшего образования. В итоге можно ожидать потери значительной части человеческого капи- тала, созданного для использования в условиях открытой экономики, встроенной в глобальные цепочки
Рутинность и риски автоматизации на российском рынке труда
2022 · PREPRINT · ru
Настоящее исследование посвящено анализу распределения рутинных и нерутинных задач по дезагрегированным профессиям на российском рынке труда. Каждая профессия содержит разные задачи, которые делятся на рутинные и нерутинные, а также когнитивные и физические. Профессии, целиком или в большей степени сводящиеся к набору рутинных операций, оказываются под риском существования из-за угрозы автоматизации. Представленный эмпирический анализ основан на использовании трех основных источников данных в разрезе профессий, содержащих информацию о занятости, индексах рутинности и годовых заработках. Такой набор данных позволяет получить оценки рутинности по основным профессиям и социально-демографическим группам, а также представить эмпирические оценки денежных премий или штрафов за выполнение задач разного типа. Расчеты показывают, что суммарная доля рабочих мест, на которых рутинные операции преобладают, невелика и составляет немногим более 10%. Это означает, что массовая замена труда машинами или искусственным интеллектом с ликвидацией соответствующих рабочих мест в обозримой перспективе вряд ли реализуема. Набор задач, выполняемых в рамках профессий, ожидаемо связан с уровнем оплаты труда: выполнение нерутинных когнитивных задач оплачивается выше, а наибольший штраф приходится на нерутинные физические задачи. Сценарий поляризации рабочих мест, вызывающий сегодня у многих большие опасения, в российском контексте не просматривается.
Динамика структуры рабочих мест в России: поляризация, улучшение, застой?
2022 · PREPRINT · ru
В данной работе анализируется эволюция структуры рабочих мест в российской экономике в первые десятилетия XXI столетия. Меняется ли она через последовательное замещение относительно «худших» по качеству рабочих мест «лучшими», через преимущественное размывание анклава рабочих мест среднего качества или же наблюдается стагнация и консервация их структуры? Структурные изменения такого рода обычно вызываются технологическими сдвигами, которые формируют спрос на труд разного качества и разной сложности. В поисках ответов на поставленные вопросы авторы используют большие массивы данных, которые покрывают два подпериода, разделяемые кризисом 2008–2009 гг. Представленный анализ позволяет с уверенностью отвергнуть гипотезу поляризации и констатировать быстрое улучшение структуры в первом подпериоде и торможение изменений – во втором. По-видимому, риски поляризации будут оставаться минимальными до тех пор, пока не восстановится экономический рост и не ускорится движение к границе технологических возможностей.
Курсы (1)
-
Методологический научно-исследовательский семинар
2021/2022 · Бакалавриат · рус