Уваров Павел Юрьевич

Общины, приходы, диоцезы и другие общности в современной французской историографии: социальные следствия «пространственного поворота»

2018 · CHAPTER · ru

В этой главе рассматриваются такие городские сообщества, как средневековые братства (конфрерии), а также церковные территориальные объединения (приходы, архидьяконаты, диоцезы). Современная западная историография уделяет особое внимание пространственному аспекту функционирования таких объединений, для чего используются многочисленные термины вроде territorialisation (территориализация) или spatialisation (опространствование). Социальное структурирование пространства зачастую служит основой для выработки новой периодизации Средневековья. Например, в период раннего Средневековья главную роль в организации пространства играли личные связи клира и влияние конкретного городского центра, в Каролингскую эпоху предпринимались попытки выстроить упорядоченную систему организации христианского мира. Однако средств для реализации этих идей не доставало. И только с началом Григорианской реформы (конец XI в.) постепенно устанавливалось относительно четкое деление на приходы и диоцезы. По наблюдениям археологов, историков и географов поселенческие структуры эволюционировали сходным образом, сформировав к XII в. достаточно устойчивую систему организации пространства.

От школ к университету: рождение корпорации

2018 · CHAPTER · ru

В этой главе особое внимание уделено конкретному механизму возникновения первых университетских сообществ. Они интересны тем, что, во-первых, демонстрировали едва ли не полный набор всех качеств, приписываемых саморегулирующимся городским общностям: выработка и внешняя легитимация устава, обладание привилегиями, промессивная клятва при вступлении в сообщество, регулирование совместных трапез, поминальных практик, формы одежды, наличие святых патронов, монополия на определенную профессиональную деятельность и т.д. Во-вторых, участниками этого процесса были первоклассные интеллектуалы, способные отрефлексировать происходившее, задав стандарты описания, которые оказались релевантны и для других средневековых университетских сообществ (Парижского, Болонского, Оксфордского). Этот процесс неплохо исследован в историографии, однако новым является соотнесение его с исторической топографией города. Первые документальные свидетельства о существовании Парижского, Болонского и Оксфордского университетов связаны с казусами, возникавшими из-за желания или отказа принести клятву на верность нарождавшейся корпорации. В первом парижском университетском уставе 1215 г. содержались регламенты проведения ритуальных трапез магистров. Не всегда, но достаточно часто в уставах сообществ (в особенности это относится к конфрериям) оговаривались взаимные обязательства по организации поминальных служб. В условиях относительного «вакуума власти» поиск новых форм организации сначала шел очень медленно, но взаимное информационное обогащение ускоряло этот процесс. В еще большей мере убыстрению способствовало усвоение новых или заново интерпретированных правовых норм и лексических клише, предоставляемых юристами в ходе рецепции римского права. Эту мысль легко проследить на примере возникновения Парижского университета на рубеже XII и XIII вв.

Адвокаты времен абсолютной монархии о средневековых городских сообществах

2018 · CHAPTER · ru

В этой главе автор обращается к сочинениям хорошо известных ему парижских адвокатов второй половины XVI - начала XVII в. (Этьена Паскье, Рауля Спифама, Антуана Луазеля), чтобы посмотреть, как существовали саморегулирующиеся сообщества (корпорация адвокатов, университетская корпорация, ремесленные конфрерии и др.) в условиях укреплявшегося абсолютизма, какое место отводилось таким сообществам в новой системе, что думали об этих сообществах и о своем месте в их структупах их члены.

Средневековый город. Сложность как критерий

2018 · CHAPTER · ru

Принципиальным выводом монографии является отказ от использования привычной типологии сообществ: и отсутствие документальных свидетельств, и их наличие может иметь конституирующее значение для самоорганизующихся сообществ, а за терминологическим многообразием документов может скрываться многообразие функциональное. Авторы с некоторой осторожностью относятся и к применению жестких социо-юридических критериев к определению сообществ. Последовательное применение таких критериев (например, критериев добровольности, равенства и обязательного принесения взаимной присяги) вынуждает исследователей отказываться от рассмотрения множества сообществ, этими качествами не обладавших в полной мере, но демонстрировавших и способность саморегулирования и высокую степень автономии (например, приходы, контрады, территориальные общины, консортерии и т.д.). Показано, что социологи и историки, объективируя корпорации, гильдии и братства как «тотальный социальный факт», недооценивают всей сложности и неоднозначности процесса возникновения и эволюции сообществ, в частности, городских сообществ. Отказ от «реификации» исследовательской категории «сообщество» (корпорация, гильдия, братство и т.д.) диктует необходимость некоторых исследовательских допущений: 1. Сообщество доступно для наблюдения исследователя не само по себе, а только если оно проявляет активность, оставившую свидетельства в источниках. 2. Чаще всего сообщества складываются постепенно, основные их характеристики (особый статус, привилегии, название, четкая локализация, формализация процедуры приема и исключения и организационной структуры) находятся в постоянной динамике. 3. Свидетельства о существовании сообществ обычно связаны с фиксацией и отстаиванием границ (социальных и территориальных). 4. Принадлежность к общности не была синонимична понятию идентичности. Человек обычно, особенно в городах, был связан одновременно с несколькими подобными объединениями. 5. Историки в основном изучают успешные сообщества периода их появления и стабильного существования. Однако, как показывают наши исследования, не менее интересно изучать не столь удачливые сообщества, быстро распавшиеся, не сумевшие достичь своих целей.

Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века

2017 · BOOK · ru

Les Europes possibles et impossibles d’un historien russe de l’époque soviétique: de Aaron Gourévitch

2017 · CHAPTER · fr

Parmi les historiens contemporains russes et soviétiques lus et connus au-delà des frontières de leur pays, le nom d’Aaron Yakovlévitch Gourévitch est peut-être le plus célèbre. De son vivant, ses écrits ont été traduits en dix-sept langues. Toute son oeuvre est vouée à l’étude de l’histoire médiévale et de la société de l’Europe occidentale. Mais il n’a rien écrit sur l’histoire de son pays. L’intérêt profond et permanent qu’il portait à l’étude de l’histoire de l’Europe a été sa voie privilégiée pour découvrir et approcher sa propre subjectivité, pour se connaître lui-même. Par ce biais, il explorait la relation que son «soi-même» entretenait avec son environnement immédiat issu de la réalité russe de son temps. Ses écrits témoignent de cette démarche. Certains appartiennent au genre de «l’ego-histoire», dont il fut un fervent défenseur. C’est le cas de L’Histoire d’un historien, un livre sur lequel il travailla plus de dix années et qu’il considérait lui-même comme son opus magnum. Se référant à ses connaissances des cultures scandinaves dont il était spécialiste, il disait parfois que, tel un Viking, il éprouvait le désir d’«entrer dans la saga».

«Берём на себя ответственность!»: Русский медиевист и институты представительства

2017 · ARTICLE · ru

В статье, представленной в мемориальном разделе журнала, автор останавливается на исследовании Л.В.Черепниным сословно-представительных органов на Руси - Земских Соборов . Сделана попытка рассмотреть деятельность этого выдающегося отечественного историка в контексте общеевропейских исследований сословного представительства.

Китай в средневековом мире

2017 · BOOK · ru

Книга посвящена истории Китая в V- XV вв. от эпохи Лю-Чао до конца правления династии Мин. Наряду с изложением событий военно-политической истории Поднебесной в книге кратко представлены и другие аспекты развития китайской цивилизации: ремесло и торговля, наука и техника, культура и искусство, религия и философия. Кроме того, каждая глава истории Китая сопровождается вставками с кратким обзором дел Ойкумены в данный период, что позволяет синхронизировать историю Поднебесной с историей других регионов.

Община, общности и медиевисты

2017 · ARTICLE · ru

Дискуссии о судьбах общинной теории обретают неожиданную актуальность в связи с проблемой средневекового «коммунитаризма». Совмещение ракурсов, предложенных немецкими медиевистами (П. Бликле, О.Г. Эксле), с достижениями французских и англоязычных историков, спорящих по поводу «феодальной мутации», дает новые результаты. Процесс изменения структуры поселений был достаточно плавным, уходившим корнями в каролингскую эпоху и завершившимся в XII-XIII вв. Однако качественные изменения социальной структуры Запада, увенчавшие этот процесс, несомненны. Все пространство средневекового Запада было покрыто сетью, в ячейки которой оказалось включено большинство населения. Наряду с приходами и сеньориями к этим ячейкам относились и общины. В современной историографии некоторые авторы именуют их «общиной жителей» (communauté d'habitants), что можно перевести как «территориальная община», поскольку ее основной функцией было обеспечение исключительного доступа к ресурсам данной территории. В качестве «доказательства от противного» в статье предпринимается попытка применить это понятие к некоторым общностям, заведомо не имеющим аграрного характера.

A la veille des grands bouleversements: l'épître envoyée au roy Henri Second par l'évêque de Nevers

2016 · CHAPTER · fr

Накануне больших потрясений: послание епископа Неверского королю Генриху II (1559) Одним из важных источников, во многом предваряющих Гражданские войны XVI в., представляется трактат, написанный в начале 1559 г. и хранящийся в парижской библиотеке Св. Женевьевы, это «Послание, отправленное королю Генриху второму епископом Неверским. Послание от мая 1559 г.». Его автором, вероятно, является епископ Жак Неверский Спифам, а сам текст написан, очевидно, весной 1559 г., после его бегства из Франции. В статье анализируется текст послания. В обращении к монарху автор объявляет о своем намерении дать совет, как отличить ложную церковь от истинной, объяснить, почему и как именно следует урезать многочисленные церковные бенефиции ради общего блага, и, наконец, показать путь к прекращению смут. Несмотря на последующую (пусть и скандальную) славу Жака Спифама, его «Послание…» 1559 г. не получило широкой известности и не было опубликовано. В этом нет ничего удивительного, ведь оно утратило актуальность очень быстро в связи с гибелью адресата — французского короля Генриха II.