Захаров Сергей Владимирович

Вероисповедание, религиозность и рождаемость в России. Есть ли взаимосвязь?

2022 · ARTICLE · ru

С момента распада Советского Союза в России возросла доля верующих, а также практикующих верующих среди молодежи. Все четыре традиционных для России религиозных течения – христианство, ислам, буддизм и иудаизм – поощряют рождение детей. Хотя данные официальной статистики не позволяют оценить уровень рождаемости в зависимости от вероисповедания, это представляется возможным сделать на основе данных выборочных социально-демографических обследований населения. Авторы использовали два таких исследования, репрезентирующих население России: «Родители и Дети, Мужчины и женщины в семье и обществе» (проведено в 2004 году) и «Человек, Семья, Общество» (проведено в 2017 году). Мы анализируем различия в числе когда-либо рожденных детей среди женщин в поколениях 1930 – 1989 гг. рождения в зависимости от вероисповедания и религиозной активности. Результаты показывают, что рождаемость мусульманок в когортах 1940–1979 гг. рождения близка или выше уровня простого воспроизводства. Рождаемость православных и неверующих стабильно находится на уровне около 1,7 ребенка на женщину. Вариативность репродуктивного поведения в зависимости от личной религиозности православных была характерна для женщин из когорт 1930-х гг. рождения, но для женщин из когорт 1940–1969 гг. рождения она отсутствует. Анализ вероятности наступления событий выявил, что и православные, и неверующие женщины будут чаще оставаться бездетными по сравнению с их предшественницами, однако, этот процесс будет ярче выражен у неверующих. Наши результаты также демонстрируют, что появилось слабое влияние личной высокой религиозности на шансы женщин из когорт 1980–1989 гг. рождения стать многодетными матерями.

Тенденции прекращения первых брачно-партнерских союзов в России

2021 · ARTICLE · ru

В статье изложены результаты исследования по одной из «острых» для нашего общества проблем – продолжающейся негативной тенденции роста прекращения первых брачно-партнерских союзов (по данным официальной статистики Россия занимает лидирующую позицию по показателям разводимости среди стран Европы). Показатели разводимости, рассчитанные на основе коэффициентов разводимости с учетом длительности расторгнутых браков для текущих лет, позволяют предположить, что 30–40% браков, зарегистрированных в 1970–1980 гг., и 50–60% браков, заключенных в последние два десятилетия, имеют шанс быть расторгнутыми. На основе материалов панельного выборочного исследования «Родители и Дети, Мужчины и Женщины в семье и обществе» анализируется стабильность первых союзов, сформированных в 1945–2010 гг., с учетом их типа: браков, начавшихся с официальной регистрации, браков, заключенных после сожительства и сожительств. Полученные результаты позволяют сделать вывод об увеличении итоговой доли расторгнутых первых браков с 14% в когортах, заключивших свои союзы в 1945–1954 гг., до 30% в брачных когортах 1980–1989 гг. Во всех послевоенных союзах и вплоть до сформировавшихся в конце 1980-х годов «прямые» официальные браки были более прочными, чем браки, заключенные после сожительства, однако эта закономерность уже не столь однозначно подтверждается для браков после сожительств, начавшихся в 1990-е годы. Авторами делается вывод о том, что средняя продолжительность расторгнутого официального брака и средний возраст женщины при распаде брачного союза снизились. Сожительства были и остаются наименее прочной формой союза со средней продолжительностью в 4–5 лет. Бездетные союзы прекращаются в два раза чаще и среди официальных браков, и среди сожительств. Кроме того, отмечается снижение среднего числа детей во всех типах распавшихся родительских союзов с детьми. По мнению авторов, сформулированному в заключении статьи, данные показывают, что век «прямого» брака без предварительного периода совместной жизни подходит к концу, что может положительно сказываться на стабильности российских браков, снижая шансы развестись по причине выявления несовместимости характеров и взглядов, особенно характерных для начальных этапов совместной жизни.

Combating Low Life Expectancy and Low Fertility in Tumultuous Political Times: A Comparison of the Ukraine, Russia and Belarus

2021 · CHAPTER · en

Demographic trends in Belarus, Russia and Ukraine have diverged in several notorious ways from other European countries, even from those in postcommunist East Central Europe. These include fertility differentials across regions and ethnic groups, a substantial gender gap in the mortality rate, widely varying life expectancy, and increasing emigration fuelled by economic recessions, regional conflicts and repressive laws. In this chapter, we combine two disciplinary perspectives—demography and political science—to establish bi-directional causal links between population changes and politics in Belarus, Russia and Ukraine. Analysing the three demographic trends of fertility, ageing and mortality, and migration, the chapter aims to show that the population dynamics of each country have considerable political implications on both domestic and regional levels. To that end, this chapter refers to both directions of their causal links. Applying the basic reasoning, however, that a politics cannot exist without a population, the chapter places considerable focus on the first direction (demography to politics), which is also an understudied causal link that this chapter aims help remedy. In the following, we introduce some of these trends and their political implications, to show the increased political entanglement between the countries since 1990. With this background, the rest of this chapter discusses the impacts of population change on the demands placed on governments and on the distribution of political power within states. Following this, in the conclusion, we discuss the disciplinary concepts—namely demography and politics—that link demographic variables to the political structure of a society. Given this discussion, we conclude that, due to the failed economic development and an absence of deliberative policymaking leading to poor governance, the current demographic trends can estabilize these countries.

La situation démographique en Russie et COVID-19

2021 · CHAPTER · fr

俄罗斯鼓励生育政策为何影响有限社 (Why Russia's policy to stimulate childbearing has limited impact)

2020 · ARTICLE · zh

The idea of an extraordinary growth in fertility in Russia is widespread in the Russian expert community and media space. This increase is believed to be indicative of the positive results of the special financial measures taken by the government after 2006 to stimulate fertility. The author’s viewpoint is more reserved. There are some positive developments, but their significance is quite insufficient to view the future of Russian fertility through rose-colored glasses. With this article, we continue our previous long-term research in the field of in-depth demographic analysis of Russian fertility. We provide an overview of the trends of key fertility indicators over a few decades, as well as developing some approaches to cohort fertility analysis in order to obtain more reliable projections. In the first part, we examine period fertility indicators (for calendar years), taking into account the latest changes in the structural characteristics of the Russian model of fertility that have occurred over the past several decades. In the second part of the article, we analyse cohort fertility indicators of generations of women whose actual and expected reproductive activity has been occurring in the second half of the twentieth and the first decades of the twenty-first centuries.

Рождаемость в России: тенденции, оценка действительного уровня и интерпретация изменений за последние десятилетия

2020 · CHAPTER · ru

Глава посвящена различным подходам к оцениванию уровня рождаемости для условных и реальных поколений. Принципиальный вывод из проделанного анализа различных индикаторов уровня рождаемости в динамике за несколько десятилетий состоит в следующем: средний уровень итоговой рождаемости поколений в России как за последние четыре десятилетия, так и за последние два десятилетия не слишком изменился, несмотря на большие колебания, демонстрируемые обычным коэффициентом суммарной рождаемости (КСР) — наиболее распространенным показателем, которым оценивают текущий уровень рождаемости, и являющимся целевым индикатором российской демографической политики. «Истинный» средний уровень рождаемости женщин, участвовавших в воспроизводстве населения России в период с 1979 по 2018 г., составил 1,7 живорождения в расчете на одну женщину при весьма незначительных колебаниях по годам и периодам. Перепады в величине обычного КСР для календарных лет определялись почти исключительно меняющимися темпами формирования семей или, иначе, существенными подвижками в календарях рождений у россиян 1960–1980-х годов рождения как в силу долговременных изменений (перехода к более позднему браку и началу деторождения), так и под воздействием меняющейся социально-экономической и политической конъюнктуры, влиявшей на скорость трансформации возрастного профиля рождаемости и на величину интервалов между рождением детей. С высокой степенью можно уверенности утверждать, что и в обозримом будущем Россия будет оставаться в границах варьирования КСР для развитых стран, тяготея к показателям 1,6–1,7 рождения на одну женщину

Заключение

2020 · CHAPTER · ru

Краткое обобщение результатов исследования, представленных по тематическим главам монографии, являющейся естественным продолжением многолетних исследований Института демографии НИУ ВШЭ (ИДЕМ), посвященных анализу и прогнозированию развития демографической ситуации в России.

Анализ и прогнозирование российской рождаемости на основе специальных таблиц рождаемости с учетом очередности рождения для условных и реальных поколений

2020 · CHAPTER · ru

Представлены результаты анализа уровня и тенеденций рождаемостив России на основе показателей специальных таблиц рождаемости с учетом возраста матери и очередности рождения ребенка как для календарных лет (условных поколений) в ретроспективе четырех десятилетий (1979-2019), так и для реальных поколений женщин, родившихся с 1955 по 1990 гг. Автор критично оценивает демографические результаты пронаталистской государственной политики в России последнего десятилетия в контексте долговременных тенденции трансформации модели рождаемости.

Тенденции рождаемости в России за последние четыре десятилетия: анализ с учетом вероятности рождения очередного ребенка в условных и реальных поколениях

2019 · ARTICLE · ru

В статье представлены результаты анализа уровня и тенденций рожда- емости в России с использованием наиболее совершенного из известных международному сообществу статистико-демографического инструмента - показателей специальных та- блиц рождаемости с учетом очередности рождения, построенных как для календарных лет в ретроспективе четырех десятилетий (1979-2017 гг.), так и для поколений женщин, родившихся с 1955 по 1990 гг. Полученные результаты призваны усилить объективный, всесторонний поход к интерпретации исторических и новейших тенденций рождаемости в России, а также к взвешенной оценке обозримых перспектив изменений ее уровня. Автор критично оценивает демографические результаты пронаталисткой государственной по- литики в России последнего десятилетия и ставит под сомнение слишком оптимистичные перспективы дальнейшего повышения рождаемости, широко распространенные в россий- ской политической элите.

Russie: une démographie très politique et instable

2019 · ARTICLE · fr

The demography of Russia is followed very carefully, excessively perhaps. First, because it is the object of a very strong attention of the Russian authorities and media, themselves, and that the demographic issue is often the subject of a particular announcement, in recent years, by Vladimir Putin during of his annual address to the nation. Secondly, because Russia has a long history of atypical demography, as life expectancy has remained low for several decades, as its population growth was due to the importance of migration, for many other reasons, such as have emptied their inhabitants since the beginning of this century, in the Far East but also in central Russia. It is true that, in recent years, everything has been done to show the positive effect of the reforms carried out since the mid-2000s, to such an extent that one can have some doubts about the quality of the statistical data collected. Thus some demographic indicators are used by the Moscow authorities to judge the action of provincial governors, including for example the natural growth of the population! It must be emphasized, however, that migratory growth is the subject of various manipulations by the authorities. Changing the registration system and length of stay criteria for the migrant to be included in the resident population can lead to an artificial increase or decrease in migration growth, allowing the political authorities to try to find a balance between two contradictory injunctions: stressing the growth of the population while minimizing the number of migrants who could not be considered to possess a Russian cultural and religious identity.