Лукьянов Федор Александрович

Failed new world order and beyond: Russian view

2016 · ARTICLE · en

Twenty-five years have passed since the Cold War, but no stable international order has been created. The idea about a Western-centric unipolar world has failed, and a multipolar system is yet to emerge, though it’s hard to comment on how it may function properly. Due to its size, geopolitical location, resource potential, great power tradition and aspirations Russia finds itself in the middle of the most important trends shaping the next world order. Global demand for a stable and balanced model is intertwined with Russia’s quest for its new international identity. Thus, re-assessment of the past quarter of a century is needed both internationally and nationally to pave a way to the future.

Война и мир XXI века. Международная стабильность и баланс нового типа

2016 · BOOK · ru

Двести лет назад Европа, в ту пору – несомненный центр мира, вступила в новый исторический период. Череда политических, социальных, идеологических бурь, сотрясавших Старый Свет с последней четверти XVIII века, породила войны с участием всех значимых европейских наций. Европейский конгресс в Вене, заседавший много месяцев и прерывавшийся рецидивами военных обострений, был призван заложить новый порядок развития континента. Главы государств и дипломаты стремились к системе взаимоотношений, которая позволяла бы регулировать неизбежные конфликты великих держав без прямого столкновения либо минимизировать ущерб. Перемены, повсеместно назревшие в государственном устройстве, порождали многочисленные угрозы стабильности, в том числе и со стороны появлявшихся несистемных игроков. Значимость происходящего выходила за рамки чистой дипломатии. Мир стоял на пороге глубоких изменений в характере обществ, структуре экономики, технологиях. На горизонте уже маячили идеи, которым предстояло сыграть решающую роль в истории XIX и XX веков. Пожалуй, главное – на авансцену исторической пьесы выходили уже не государи и даже не государства, а народы, осознающие свои интересы и начинающие ощущать себя соавторами сюжета. Едва ли кто-то из императоров, канцлеров, министров, собравшихся в Вене, был в силах предвидеть, что станет с миром через пять, десять, тридцать, сто лет. Но они сознавали лежавшую на них ответственность и ощущали поступь времени. А оно предъявляло все более высокие требования к тем, кто претендовал на право определять события. Великий русский писатель Лев Тол стой, которого очень занимали философия истории, механика мировых процессов, в главном своем романе «Война и мир» обратился более полувека спустя именно к этому периоду. Не разделяя ни взгляда, что историю творят личности, ни фаталистического убеждения в некоей божественной предопределенности, он видит корни исторического развития в совокупности устремлений миллионов людей. «Для истории существуют линии движения человеческих воль, один конец которых скрывается в неведомом, а на другом конце которых движется в пространстве во времени и в зависимости от причин сознание свободы людей в настоящем», – писал Лев Толстой. Диалектика свободы и необходимости, того, что мы в силах изменить, и того, что является объективной неизбежностью – в центре романа и вообще понимания истории Толстым. Оно очень современно. Ведь спустя 200 лет после наполеоновских войн человечество оказалось на сходном рубеже. Все понимают, что грядут фундаментальные перемены, но никто еще не в состоянии осмыслить их или хотя бы нарисовать контуры будущего. Все хотят мира, но каждый по-своему видит путь к нему. А несистемные игроки сегодня под стать масштабу исторического перелома. Звериный лик явил миру ДАИШ, структуру, претендующую на кардинальный пересмотр всего: границ, политических систем, социальных отношений, ценностных ориентиров. Исторический процесс объективен, нелинеен и необратим, уверен Толстой, он не может быть остановлен в выгодной кому-то точке (иными словами – никакого «конца истории»). Он слагается из чаяний и страстей миллионов людей, им движет «сила, равная всему движению народов» (сегодня это назвали бы все более многообразным полицентризмом и ростом демократизации международной среды). Переломное историческое время – всегда неопределенность, риски и возможности. В такие моменты резко возрастает цена ошибки. Многие, даже очень важные, процессы и явления становятся второстепенными, а на первый план выступает главный испокон веку вопрос политики и дипломатии – вопрос о войне и мире. Критически важно понять логику истории и ответственность государственных лидеров в том, чтобы в рамках этой логики направить усилия на выживание человечества, сохранение мира и упрочение основ для всеобщего прогресса.

War and Peace in the 21st century. International Stability and Balance of the New Type

2016 · BOOK · en

The year 2015 opened a new stage in the development of the international system. Despite the continuing erosion of the old institutions, for the first time in a long while we can see signs of emergence of something new amid the disintegration of the old. The world order, much-discussed since the late 1980s, has never been "built" by dint of anyone's conscientious efforts, but it is now starting to crop up from the reign of chaos. The contours are just beginning to take shape, but there are already grounds for reflections about the world's new structure in the upcoming decades. Globalization is not being replaced by isolationism, although the integrated system is transforming, becoming less centralized, more fragmented and oriented towards regions. Not only are the closest interdependence and intense competition not mutually exclusive, they create an impartible symbiosis. Cooperation and mutual restraining go hand in hand. A new balance is beginning to take shape based on the interaction between two groups of states: the Broader West (the US and its partners) and the "Greater Eurasia". This is not a new bipolarity, but a new dialectic of diverging and coinciding interests. Should the tendency take root, new conditions for a more solid global unity will appear in the midst of an unending competition.

Sharper Nations: Strategies for a Changing World

2016 · BOOK · en

Shaper Nations provides illuminating perspectives on the national strategies of eight emerging and established countries that are shaping global politics at the beginning of the twenty-first century. The volume’s authors offer a unique viewpoint: they live and work primarily in the country about which they write, bringing an insider’s feel for national debates and politics. The conventional wisdom on national strategy suggests that these states have clear central authority, coherently connect means to ends, and focus on their geopolitical environment. These essays suggest a different conclusion. In seven key countries—Brazil, China, Germany, India, Israel, Russia, and Turkey—strategy is dominated by nonstate threats, domestic politics, the distorting effect of history and national identity, economic development concerns, and the sheer difficulty, in the face of many powerful internal and external constraints, of pursuing an effective national strategy. The shapers represent a new trend in the international arena with important consequences. Among them is a more uncertain world in which countries concentrate on their own development rather than on shared problems that might divert precious resources, and attend more to regional than to global order. In responding to these shaper states, the United States must understand the sources of their national strategies in determining its own role on the global stage.

Стабильность ради выживания

2015 · ARTICLE · ru

В более спокойные времена лето обычно становилось периодом относительного затишья, и отрезок с середины июля до конца августа можно было характеризовать как политические каникулы. Сейчас события не делают пауз никогда, и все же цикл осень — лето по привычке считается очередным политическим сезоном, итоги которого можно подводить

Риски "Большой игры"

2015 · ARTICLE · ru

Официальный представитель администрации США предупредил Россию, что она рискует оказаться в изоляции, если продолжит поддерживать режим Башара Асада в Сирии. Озабоченность выражают и другие западные лидеры, правда, несколько невнятно - стройной концепции, что делать в зоне кризиса, ни у кого нет. Отсюда раздвоенность позиции - между "не допустить "зеленых человечков" в Латакии" и "пусть русские попробуют, может, хоть у них что-то получится".

La Russie, une puissance revisionniste?

2015 · ARTICLE · fr

From the incident at Pristina airport (1999) to the annexation of Crimea (2014), Moscow is trying to demonstrate that it will not abide by rules set by others, nor resign itself to the place of a second-tier power. Beyond an expansionist itch, this reaction displays Russia’s difficulty in defining itself and constituting a nation unto itself. In reality, the country is trying to isolate itself as a political entity; Moscow’s revisionism is aimed, first and foremost, at Russia.

East to West and Back

2015 · ARTICLE · en

The Last Year of Soviet Inertia

2015 · ARTICLE · en

This article addresses the radical changes in Russian foreign policy that took place in 2014. By the end of 2013, Moscow had exhausted the potential for progressively raising its international status by evolutionary means. As 2014 approached, Russia started to define its own habitat. The trigger was a clash between comprehensive and mutually exclusive integration projects.

Eurasian Integration-The View from Within

2014 · BOOK · en

As Eurasia and the adjacent territories become more important to the world, there is increasing interest from international powers, accompanied by attempts to give institutional form to traditional economic and security links within the region. This book includes a range of substantive work from scholars based in the region, offering contrasting perspectives on the process of Eurasian integration and its place in the world. Chapters consider economic, political, social and security developments, with notable studies of the major countries involved in the development of the Eurasian Economic Union. The work also examines the connections between the region and China, greater Asia and the European Union. It outlines the varying dynamics, with populations growing in Central Asia while at best stagnant elsewhere. The book discusses the increasing strategic significance of the region and explores how the new post-Soviet states are growing in national cohesion and political self-confidence. Above all, the book examines the concept of ’Eurasia’, outlining the debates about the concept and how various aspects of the legacy of ‘Eurasianism’ contribute to contemporary plans for integration. The book argues that although regional integration is very much a popular idea in our age, with the potential for economic benefits and increased international influence, in practice contemporary projects for Eurasian integration have been highly ambiguous and contested. Nevertheless, significant steps have been taken towards the creation of the Eurasian Economic Union. The book analyses developments to date, noting the achievements as well as the challenges.